Русь Великая

lsvsx


Всё совершенно иначе!

Истина где-то посередине. Так давайте подгребать к ней не теряя достоинства.


Previous Entry Share Next Entry
Переустройство Московской Руси во времена юности Ивана IV. Часть — 3-я
Русь Великая
lsvsx

Часть — 2-я

Через девять месяцев после путешествия в марте 1554 года у Ивана IV родился второй сын, которого назвали Иваном. Находясь под страхом болезни, Иван IV немедленно написал завещание, в котором оказал величайшее доверие к брату Владимиру Андреевичу, назначив его, в случае смерти, не только опекуном юного царя и государственным правителем, но и наследником трона, если царевич Иван умрёт в юности или малолетстве.В этом же году дала свои плоды церковная реформа. Усиление духовно-нравственного гнёта и несоответствие христианского мировоззрения существующей реальности выявило появление нового учения, проповедовал которое царский дьяк Матвей Башкин.

В то время связь с Рассенией ещё сохранялась, и её волхвы не раз появлялись в Московской Руси. Вот и на этот раз волхвы-старцы, пришедшие из-за Волги, просветили М.Башкина, раскрыв перед ним лживость христианского учения. После чего он начал отвергать таинства христианской веры, «божественность» Христа, деяния Соборов и «святость Угодников». К нему пристали Иван и Григорий Борисовы, монах Балобаев и другие. Рязанский епископ Кассиан, ближе других знакомый с казаками и потомками ушедших в Дикое поле стрельцов, поддерживал учение волхвов и М.Башкина. Царь и митрополит на Соборе осудили опасных еретиков, после чего их всех заточили в темницы. Только Кассиан, разбитый параличом, избежал заточения.

С еретиками справились легко, так как их тогда было немного. По-другому обстояли дела с мятежами казанскими. Здесь требовалось усмирить завоёванные земли силой оружия. Для этого Д.Адашева с детьми боярскими отправили на Каму, а князей С.Микулинского, И.Шереметева и А.Курбского в Казань с многочисленными ратями. Они выступили зимою в трескучие морозы. Воевали у Камы и Меши. Взяли и разрушили земляную крепость, построенную мятежниками, дошли до вятских и башкирских земель. Почти ежедневно сражались в снежных лесах и степях. Убито
было около 10 тысяч человек мятежников, в их числе мурза Янчур Измаилтянин и черемисский батыр Алек. Пленили около 6 тысяч человек из разных народов, а также около 15 тысяч женщин и детей.

Князья И.Мстиславский и М.Глинский разгромили луговых черемис. Захватили около 1 600 представителей знати и всех перебили. Но бунты не утихали. Казанские беглецы укрылись в ближних и дальних местах, возбуждали народ, вновь строили крепости, грабили и убивали купцов на Волге. Московские ратники 5 лет не опускали оружия. Без пощады стреляли, жгли и рубили мятежников. Наконец, силы мятежников ослабели, укрепления были разрушены, вожди перебиты.

Для удержания казанского населения в повиновении были восстановлены некоторые крепости, а некоторые (Чебоксары и Лаишев) вновь построены и заняты стрельцами. Вотяки, черемисы, башкиры, желая милосердия, стали давать дань. После столь решительных действий казанцы смирились. Наместником был назначен князь П.Шуйский, который много приложил усилий для водворения спокойствия и восстановления хозяйственной жизни края. О дальнейшем продвижении на восток и юго-восток никто не думал.

Взятие Казани возбудило в Османской империи негодование. Турецкий султан предпринял активные действия по созданию коалициипротив Москвы. Он требовал от ногаев и астраханцев, чтобы они присоединились к Девлет-Гирею и выступили против Москвы. Ногайский князь Юсуф, мстя за пленение дочери и внука, согласился выступить против Москвы и подбил на это астраханского царя Ямгурчея. Однако у ногайского князя была сильная оппозиция во главе с Исмаилом, который убеждал Ивана IV, чтобы тот помог изгнать Ямгурчея и передать престол астраханского царства изгнаннику Дербышу.

Весной 1554 года Иван IV призвал Дербыша из ногайских степей, дал ему сравнительно немногочисленное войско, в которое вошли: царские дворяне, дети боярские, стрельцы, вятчане и мещёрские казаки. Начальствовать над этим войском были поставлены князь Ю.Шемякин-Пронский и постельничий И.Вешняков. В конце июня, достигнув Переволоки, Шемякин направил вперёд отряд князя А.Вяземского. Пока московская рать плыла по Волге, донские казаки, узнав о походе на Астрахань, поспешно двинулись к Переволоке под начальством своих походных атаманов Фёдора Павлова, Андрея Шадры и Ляпуна, всего собрать успели около 1,5 тысячи человек. У Переволоки они соединились с небольшим отрядом князя Вяземского, около 500 стрельцов, и устремились вперёд.

Так как стрельцы были пешими и двигались на повозках, основная тяжесть боёв легла на казаков. Астраханцев было около 3 тысяч человек. Они расположились около Чёрного острова. Казаки с ходу атаковали войско царя Ямгурчея и разгромили его, да так, что астраханцы, отступая, проскочили мимо самой Астрахани и остановились ниже её в 5 верстах. Подошедшие казаки вновь обратили их в бегство. Атаман Ф.Павлов настиг жён и детей царя Ямгурчея в Базцыж-Мачаке и забрал их в плен. Сам Ямгурчей, преследуемый казаками до самого Азова, едва успел скрыться в нём с 20 всадниками.

Князь Шемякин в начале июля 1554 года занял Астрахань без боя. В лагере, брошенном Ямгурчеем, князю Вяземскому досталось немало пушек и пищалей. Так как народ астраханский разбежался кто куда, то князю Шемякину пришлось принять меры, чтобы собрать его. В результате, было собрано около 500 мурз и 10 тысяч простых людей. Все они присягнули на верность Дербышу, а вместе с ним и царю московскому. Обязывались ежегодно выплачивать 40 тысяч алтын и 3 тысячи рыб в качестве дани. Обязывались также не препятствовать рыбной ловле русских людей от Казани до моря. Устроив власть в Астрахани, князь Шемякин оставил в ней отряд мещерских казаков во главе с дворянином Тургеневым для охраны Дербыша и присмотра за ним. Сам же с Вешняковым возвратился в Москву с пленными царицами и освобождёнными из плена русскими людьми.

Однако изгнанный Ямгурчей, получив помощь от крымского хана в 1555 году, попытался вновь овладеть Астраханью. Но казаки, узнав об этом, вновь прогнали его. Дербыш, вступив на престол в Астрахани, тяготился контролем, установленным за ним, и стремился выйтииз повиновения Москве. Он тайно вошёл в союз с Девлет-Гиреем и ногайским князем Юсуфом. Из Крыма к нему приехал царевич Каз-булат, которого Дербыш назначил на должность калги. В свою очередь, ногайский мурза Исмаил взял сторону Москвы и сообщил туда об изменнических планах Дербыша. Москве стало ясно, что Дербыш затеял измену.

Для приведения Астрахани к покорности, туда был направлен стрелецкий голова Иван Черемисинов с войском. Пока московское войско плыло по Волге на судах, донские казаки узнали об измене Дербыша. Походный атаман Ляпун быстро собрал казаков и не мешкая прибыл к Астрахани, значительно опередив Черемисинова.

Дербыш и его сообщники пришли в ужас, оставили город и рассеялись по улусам. Казаки преследовали их, громили улусы, убивали и брали в плен бегущих. В 1557 году Дербыш бежал в Азов. И.Черемисинову оставалось только привести перепуганных астраханцев к присяге и организовать хозяйственную жизнь области, что он и сделал. Таким образом, Астрахань была окончательно присоединена к Москве.

Покорение Казани и Астрахани в корне изменили обстановку на восточных и юго- восточных границах Московской Руси. Вслед за покорением Астрахани, в Ногайской орде произошли крутые перемены. Князь Исмаил убил Юсуфа и подчинил себе всех западных ногаев. Советовал Москве построить крепость на Переволоке и Иргизе, чтобы переловить беглых ногайских мурз, не желавших ему повиноваться и тяготевших к Деилет-Гирего. Предложение крайне целесообразоное, не столько потому, что нужно было переловить ногайских мурз, сколько для того, чтобы закрепить присоединенные земли за Москвой и иметь на Среднем Дону крепость для сбора войска и организации походов как в сторону Северного Кавказа, так и против Крыма.

После захвата власти Исмаилом, Ногайская орда вновь успокоилась и с нею вновь становилась возможной прибыльная торговля. На самом деле убийство Юсуфа раскололо и ослабило Ногайскую орду. Восточные ногаи всё более и более стали переходить на сторону Кайсакской орды. От Исмаила отходили и те, кто взял сторону Ямгурчея и Дербыша. Оказавшись под властью Исмаила, Ногайская орда настолько ослабла, что годы её существования практически были сочтены.

В начале 1555 года в Москву прибыли послы Сибирского татарского княжества. Князь Едигер поздравил Ивана IV со взятием Казани и Астрахани, обязывался платить дань Москве, если та окажет помощь воинскими силами для обеспечения безопасности Сибирского татарского княжества, изнемогавшего в борьбе с Кайсакской ордой и шейбанидами Тюркестана. Царь уверил послов в своей милости, взял с них клятву в верности и дал им жалованную грамоту. Послы Едигера сообщили, что в их княжестве 30700 жителей. Едигер соглашался с каждого жителя платить по соболю и белке.

Царь послал к Едигеру своего посла Дмитрия Непейцина, которому велел привести к присяге всё Сибирское княжество, переписатьчёрных людей и собрать с них дань полностью. Войска никакого не выделил.

Едигер, видя стяжательство московского царя и его нежелание помочь воинской силой, отправил в Москву с послом Бояндой только 700 шкурок соболей, да разъяснение, что не может больше, так как шейбаниды напали на княжество и увели в полон много людей. В 1556 году Д.Непейцын и посол Едигера Бояида прибыли в Москву, где Д.Непейцын, вопреки Боянде, сообщил, что можно было собрать всю обещанную Едигером дань.

Царь повелел посадить сибирского посла в темницу, а к Едигеру направил служилых татар Девлета Хосю и Собаню Рязанова с увещевательной грамотой, чтобы Едигер и его люди выплатили обещанную дань. Едигер, все ещё надеясь на помощь воинскими силами, в 1557 году собрал и полностью отправил обещанную дань с послом Ивтемиром. Но воинской помощи так и не получил, чем как раз и воспользовались шейбаниды, возведя Кучума на престол Сибирского татарского княжества в 1563 году.

Сильвестр и Адашев советовали послать войско на помощь Едигеру. С этим согласились и опытные военачальники. Однако были и противники. Против посыла войска выступали иерархи церкви и близкие к царице сановники. Помня ересь М.Башкина, они полагали, что посыл войска в Сибирское татарское княжество не только облегчит появление новых сторонников восточных славянских волхвов в Москве, но может принести к измене этого войска и возрождению былой мощи Татарии (Рассении), которая после многочисленных походов джунгар и кайсаков казалась погубленной.

Было и ещё одно опасение, связанное со старшинством рода и правами на престол. Род царствующей династии неоднократно прерывался ранее. Последнее случилось при Василии III. Иван IV, рождённый Еленой Глинской, не являлся сыном Василия III. В то же время первая жена Василия III, Анастасия Сабурова, после заточения в монастырь родила сына. Создалась интересная коллизия. На престоле находился человек, имевший на него сомнительные права, в тоже время на свободе гулял разбойник Кудеяр, помнивший о своём царственном происхождении. В этих условиях появление представителей более древнего рода в Москве, а таких в Рассении был не один, означало крах для царствующей династии. Все эти опасения давали основательную почву для страхов. А в те времена даже цари страхами руководствовались намного чаще, чем анализом и разумом.

В результате, государственные мужи советовали, а царедворцы нашёптывали, естественно, понося государственных мужей. Эти нашептывания всё более и более настраивали Ивана IV против Сильвестра и Адашева. Войско не послали, таким образом, отложили присоединение Сибири (Татарии) на добрых тридцать лет. Ещё больший промах был допущен на юге и юго-востоке. После присоединения Астрахани к Москве, в Ногайской орде началась усобица. Представлялась хорошая возможность, оперевшись на сторонников Москвы, ввести на реку Яик (Урал) войско и установить юго-восточную границу по реке Эмбе. Строительство крепостей по этим рекам закрепило бы за Москвой эти территории и создало благоприятные предпосылки для последующего продвижения в Тюркестан. Но Иван IV не понимал важности для Москвы этого направления, как, впрочем, и других.

Не менее благоприятную ситуацию упустили на кавказском направлении. В то время на Северном Кавказе ислам ещё не был так глубоко внедрён. Народы этого региона тогда исповедовали различные религиозные учения. Не исчез ещё иудаизм. Даже славянское мировоззрение кое-где ещё сохранялось. Взятие Астрахани всколыхнуло все кавказские народы. Некоторые из них, прежде всего, исповедовавшие христианство, устремили свои взоры к Москве. Не только черкасы, ещё не вытесненные оттуда, но и грузины, и армяне изъявили желание войти в подданство Москвы. Сыновья черкасских князей Сибека и Темрюка, - Кудадек и Салтанук, - учились грамоте в Москве в Кремлёвском дворце.

И хотя грузинские и армянские желания были явно преждевременными, Северный Кавказ, оперевшись на донских и днепровских казаков, присоединить тогда было вполне можно и нужно. Не только Сильвестр и Адашев, но также некоторые думные дьяки советовали сокрушить Крымское ханство. Тем более, что оно тогда переживало огромные трудности, а донское и днепровское казачество было на подъёме. Такие возможности в истории случаются крайне редко. Поэтому к ним нужно быть готовым любому государству. Московское государство, загнанное самодержавием Василия III в скорлупу собственных внутренних проблем, не смогло из этих проблем вырваться даже в молодые годы Ивана IV. Оно оказалось неспособным правильно оценить открывшиеся перспективы и поступить, сообразуясь с ними — утвердить своё государство там, где его удалось установить только через 200 лет.

В 1555 году прошёл слух, что Девлет-Гирей выступил из Перекопа против черкасов. Иван IV повелел воеводе И.Шереметеву с 13-тысячной ратью, состоявшей из детей боярских, стрельцов и казаков, выйти из Белева Муравской дорогой к Перекону, чтобы захватить ханские табуны и стада. Однако Девлет-Гирей у Изюмского кургана повернул влево и устремился к границам Московского государства.

И.Шереметев, находясь с ратью у Донца, обнаружил движение крымского войска в направлении Тулы и повернул за ним, сообщив в Москву о движении неприятеля. Царь немедленно выступил из Москвы с войском, но не к Оке, а к Туле, желая встретить крымского хана в поле.

Кроме царя, войско возглавлял Владимир Андреевич и бывший казанский царь Едигер (Семеон). Казалось, крымский хан попал в ловушку и ему обеспечен полный разгром. Но так только казалось.Неумение хранить военную тайну московскими дьяками и наместниками спасла его.

Дьяки сообщили наместникам, что хан попал и ловушку, те, в свою очередь, оповестили об этом народ. Захваченные тюрками-крымчаками жители сообщили эту весть хану. Девлет-Гирей решил уйти в Крым, но тут узнал, что его обоз, 60 тысяч лошадей, 200 аргомаков и 180 верблюдов захвачены И.Шереметевым, который всю добычу отправил в Мценск и Рязань, а сам с семью тысячами казаков и стрельцов остановился в 150 верстах от Тулы, у Судбищ, где и встретил рассвирепевшего хана.

Передовую орду ширванцев казаки и стрельцы разбили наголову, захватили их знамя и заночевали на месте сражения. Однако неприятель захватил двух московских ратников, один из которых под пытками рассказал, что у И.Шереметева малочисленное войско. Девлет-Гирей распорядился с рассветом обрушиться всеми силами на стрельцов и казаков. Сражение длилось почти весь день (8 часов).

Несколько раз казаки и стрельцы опрокидывали неприятеля. Только турецкие янычары стояли твёрдо, охраняя хана и пушки. На беду, был ранен И.Шереметев. В рядах стрельцов и казаков возникло замешательство и даже панические настроения. Кое-кто бросился в бегство. Но тут А.Басманов и С.Сидоров дали команду музыкантам бить в бубны и трубить в трубы. Бегущие остановились. С двумя тысячами оставшихся в живых стрельцов и казаков они засели в буераке.

Трижды крымцы пытались овладеть буераком, но всякий раз откатывались, неся большие потери. К вечеру, опасаясь подхода большого московского войска, хан повелел своим ордам уйти в степи. Прибывший в Тулу Иван IV наградил отважных сподвижников воеводы И.Шереметева, многие из которых потом скончались от ран, включая воеводу С.Сидорова. Удостоверившись, что хана настичь не удастся, Иван IV возвратился в Москву.

Девлет-Гирей, потеряв обоз, значительную часть своих табунов и войска, всё же не успокоился. В 1556 году он стал вновь собирать войско для похода и расположился станом у Конских Вод. Казаки под началом воеводы Ржевского стерегли его между Доном и Днепром. Сбор ханского войска они обнаружили весной и в мае сообщили об этом царю. Московское войско собралось в Серпухове и готовилось идти к Туле.

Но войско хана собиралось медленно и никак не могло начать похода. Воевода Ржевский, видя такое дело, решил воспользоваться обстоятельствами, обратился к днепровским черкасам с предложением ворваться в Тавриду. Это предложение поддержали атаманы днепровских черкасов Млынский и Еснович, которые с несколькими сотнями казаков примкнули к Ржевскому.

Сборное казачье войско двинулось по Днепру в Крым. Вначале оно напало на Ислам-Керменя, затем на Очаков. Казакам удалось разогнать жителей и забрать их табуны. Затем они начали отходить. Крымчаки опомнились и бросились в погоню.

Но Ржевский с казаками устроил засаду и разгромил преследователей наголову. Узнав об этом, крымский калга вооружил всех, кого смог, и поспешил оказать помощь жителям Ислам-Керменя, у которого встретил Ржевского с казаками. Сражение длилось 6 дней, но калга не смог осилить Ржевского и вынужден был просить хана вернуться, чтобы спасти Крым.

Хан из-за неспешного сбора войска уже отказался от похода на Москву, но собирался ударить по днепровским черкасам, оказавшимся вдруг между Донцом и Миусом. Возглавлял их храбрый князь Д.Вешневецкий, по народным песням «казак Байда». Ранее он служил Литве и был Каневским наместником. Спокойная служба его не устраивала. Он собрал днепровских черкас и двинулся на Дон, занял земли по Северному Донцу почти до Азова и предложил службу московскому царю.

Главный стан его располагался на Донце в балке, до настоящего времени носящей название Вешневецкой. Однако сразиться хану с Вешневецким не пришлось. Крым был важнее. Хан повернул в Крым, принудил Ржевского уйти и стал укреплять Ислам-Кермень, установив там пушки.

Тем временем Д.Вешневецкий не бездействовал. Он занял остров Хортицу в нижней части Днепра, против Конских Вод. Затем двинулся вниз по Днепру. Взял и сжёг Ислам-Кермень. Забрал из него все пушки и перевёз их в своё укрепление на о.Хортицу. 24 дня Девлет-Гирей пытался взять это укрепление. Все его попытки были отражены Вешневецким с казаками. И ещё одна неудача подстерегала крымского хана на Тамани. Здесь черкасы; объединившись, овладели двумя городами азовскими Темрюками и Таманом. Крымский хан был в страхе. Он полагал, что Ржевский, Вешневецкий и черкасы Тамани - только первый эшелон большого наступления Москвы на Крым.

С ужасом он ждал подхода главного московского войска. В то же время просил у московского царя мира, а у турецкого султана помощи, так как считал положение практически безнадёжным. И это несмотря на то, что к нему откочевали многие западные ногаи. В зиму 1557 года Ногайскую орду постигли новые несчастья. Скот и люди гибли в степях от жестоких морозов. Некоторые ногайские мурзы надеялись поправить положение в Крыму. Но здесь свирепствовала засуха, связанный с ней голод и язва. По этой причине Крым мог выставить лишь около 10 тысяч всадников, ногаи и того меньше.

Знала ли Москва об этом? Конечно, знала. В Крыму (Тавриде) некоторые вельможи хотели сместить Девлет-Гирея и посадить на крымский престол брата Шах-Гали астраханского царевича Тохтамыша. Но заговор не удался. Тохтамыш бежал в Москву и сообщил Ивану IV о слабости Крыма. Однако необходимого решения не последовало. Этому были две причины.

Во-первых, низкая боеспособность войска, его неспособность совершать дальние походы и закреплять завоеванное.

Во-вторых, Иван IV, по заключению договора сангличанами, ввязался в войну со Швецией, которая вполне могла перерасти в войну с Литвой и Ливонией.

Войско Московской Руси того времени представляло собой слабо организованную и низко боеспособную вооружённую силу. Оно включало: дворянское ополчение, стрельцов, пушкарей и пищальников; городовых и вольных казаков. Общая численность стрельцов, пушкарей и казаков составляла в 1556 году около 20 тысяч человек. Это было всего около 10% общей численности войска. Большую его часть составляло дворянское ополчение, в котором важную роль играли князья и бояре, имевшие свои воинские дружины. Боеспособность этих дружин прямо зависела от
воинских способностей князя или боярина. Чем талантливей был князь или боярин в ратном деле, тем боеспособней была его дружина, тем большую угрозу этот князь или боярин и его дружина представляли царствующей династии.

Такое войско могло успешно действовать, если в нем было единодушие, если оно было объединено волей и авторитетом талантливого военачальника, либо волей и авторитетом самого царя. Однако царь не всегда мог возглавить поход войска. Поэтому большое войско чаще доверялось не талантливым, а преданным царю военачальникам. Такой подход имел свои негативные последствия.

Как правило, малочисленные, в несколько тысяч человек, но боеспособные рати, успешно действовали. В то же время войско в несколько десятков тысяч человек оказывалось неспособным ни разбить равносильного противника, ни закрепить захваченную территорию.

Большую часть дворянского ополчения составляли мелкопоместные дворяне. О состоянии их вооружения красноречиво говорит смотр каширских мелкопоместных дворян, проведенный в 1556 году. Из 222 дворян лук со стрелами и колчаном (саадак) имел 41 человек, копье - 19 человек, рогатину - 9 человек, топор боевой - 1 человек, остальные 152 человека вообще не имели никакого вооружения. Причины такого состояния дел крылись в сохранявшейся долгое время системе кормлений, призванной привлечь на сторону Москвы князей и бояр её противников.

Однако эта система имела и свои недостатки. Кормленщики не были заинтересованы в благополучии мелкопоместного дворянства, так как это привело бы к снижению боеспособности дружин князей и бояр. Поэтому кормленщики очень часто холодили и разоряли мелкопоместных дворян, что отрицательно сказывалось на боеспособности всего дворянского ополчения.

Таким образом, дворянское ополчение времён Ивана IV ни по организации, ни по вооружению, ни по умению воевать в подмётки не годилось ордынскому войску. Кроме того, кормленщики очень редко организовывали обучение подчинённых им дворян. В этой связи в 1556 году «Приговором царским о кормлениях и о службе» был определён порядок привлечения дворян к ратной службе. В соответствии с этим «Приговором» с каждых 100 четвертей (около 57 га) «доброй земли» должен былявляться один дворянин на коне в полном доспехе, а в дальний поход с двумя конями. За ратника в полном доспехе владельцу земли стали выплачивать по два рубля, а в тегиляе (защитном кожаном доспехе с прошитыми между кожами костяными или дубовыми пластинами) по одному рублю. Денежное вознаграждение удваивалось за каждого из выставленных сверх нормы людей. Кроме того, в 1557 году царь запретил взимать с мелкопоместных дворян «рост» (проценты) за старые долги, а сами проценты ограничил 10% годовых.

Эти меры позволили улучшить вооружение мелкопоместного дворянства, значительно увеличили численность дворянского ополчения с 200 до 300 тысяч человек и усилили подчинение князей и бояр центральной власти, так как эти меры серьёзно подрывали основы содержания и формирования княжеских и боярских дружин. Естественно, эти меры вызвали недовольство многих князей и бояр, так как они серьёзно ущемили их права и привилегии. Тем самым закладывались основы для конфликта между двумя служилыми сословиями Московской Руси. По разные стороны баррикад были разведены, с одной стороны, князья и бояре, с другой, мелкопоместное дворянство. Всё это вело к потрясениям с непредсказуемыми последствиями. В то же время эти меры не могли серьёзно улучшить подготовку ратников, которая продолжала оставаться низкой. Такое войско могло иметь высокую боеспособность, если оно почти непрерывно вело войны.

Причём война должна была вестись с решительными целями. В случае прекращения войны и наступления длительного мирного периода такое войско быстро деградировало. Выявлялась настоятельная необходимость создания постоянного регулярного войска, подобного ордынскому. Опыт его создания тоже имелся. Немногочисленные стрельцы могли послужить основой для его создания. Однако у Ивана IV были другие планы на этот счёт. Эти планы он до поры, до времени хранил в своей душе и голове, сосредоточивая все усилия на укреплении и сохранении самодержавия, искоренении всякой оппозиции ему и христианскому мракобесию.

Так как казаки и стрельцы были задействованы на юге и в казанских землях, то в войне против Швеции, в основном, действовало дворянское ополчение и сравнительно небольшое число пушкарей и пищальников. Инициатором войны была Швеция, встревоженная начавшейся торговлей Москвы с Англией, тем более, что обе стороны претендовали на чужие земли в приграничье.

Противостояние здесь зашло столь далеко, что новгородские жители, вооружившись, заняли некоторые спорные места. Шведы побили их. Иван IV повелел князю Ногтеву с новгородскими воеводами защитить свои земли. Король Швеции Густав Ваза, опасаясь, что Иван IV двинет большое войско, прибыл в Финляндию для организации обороны и предотвращения вторжения.Ho его адмирал Иван Багте убедил короля в необходимости организации похода против Москвы, ссылаясь на то, что Иван IV вот-вот умрёт и тогда можно будет легки завоевать часть северных территорий Московии. Старый король согласился, и Багге немедленно осадил русскую крепость Орешек (Иотебург). В его распоряжении был флот, пехота и конница. Началась стрельба из пушек по городу.

Отдельные отряды разоряли и жгли русские селения в окрестностях крепости. Жители Орешка мужественно оборонялись. Князь Ногтев и дворецкий С.Шереметев с двух сторон теснили шведов, били их отряды, захватывали суда и снабженцев.

Наступила осень. Потеряв в течение месяца немало людей, И. Багге вынужден был возвратиться в Финляндию.

К зиме в Новгороде собралось многочисленное московское войско. Шведы пытались в переговорах предотвратить его вторжение. Но это им не удалось.

Воеводы князья П.Щенятев и Д.Палецкий с войском вступили в Финляндию. Взяли и сожгли городок Кивень, далее двинулись на Выборг. В пяти верстах от него передовые отряды натолкнулись на шведское войско, которое энергично атаковало их и оттеснило на юг, овладев господствующей высотой. Московским воеводам хватило ума обойти высоту и напасть на шведов с тыла. Шведы были разбиты, в плен попало немало знатных королевских сановников. Остатки шведского войска заперлись в Выборге.

Московские пушкари три дня стреляли по Выборгу, но из-за малочисленности пушкарского наряда и непродолжительности стрельбы не смогли серьёзно повредить крепостных стен. В это время дворянское ополчение опустошило берега Воксы и разорило Нейшлот. На этом, собственно, боевые действия закончились.

Эта война ярко показала, что дворянское ополчение могло использоваться только для осуществления непродолжительных грабительских походов. Из Финляндии было выведено множество пленников. Летописцы сообщают, что победители продавали мужчину за гривну, а молодую женщин за полгривны. В 1557 году Густав Ваза направил в Москву посольство, чтобы заключить мир.

После долгих переговоров заключили мир на сорок лет. Чего хотели стороны в этой войне?

Швеция, не имея сил, но опасаясь усиления Москвы, пыталась воспользоваться эфемерным случаем и отхватить у неё кусок территории и прервать торговлю с Англией. Москва имела силы, была заинтересована в торговле с Англией, но не имела ума превратить эту войну в победоносную, открывающую ей выход в Балтийское море. Не понимали, что, отказываясь от закрепления территорий на юге и юго-востоке, на севере нужно будет решать те же самые вопросы, чтобы установить надёжные связи с Европой. То есть нужно было вести войну на завоевание Финляндии.

Однако ни стратегической прозорливости, ни желания, ни умения использовать благоприятно складывающуюся обстановку у Ивана IV не было. Да и откуда им было взяться. Христианский религиозный фанатизм и мистицизм мог ориентировать молодого правителя только на укрепление личной власти и стремление построить Царство Божие, создать которое на Земле невозможно по определению. Более того, стремление создать такое царство неизбежно приводило к серьёзным неудачам, внутренним разногласиям, раздорам, репрессиям и неустойчивости государства, ещё более губительным, чем те, которые переживала Москва при Василии III. На этом, собственно, заканчивается наиболее удачный период правления Ивана IV, обеспеченный деятельностью его ближних советников - Сильвестра и А.Адашева

В.М. Дёмин: Образование и крушение Российской Империи

?

Log in

No account? Create an account