Русь Великая

lsvsx


Всё совершенно иначе!

Истина где-то посередине. Так давайте подгребать к ней не теряя достоинства.


Previous Entry Share Next Entry
Выход Москвы из изоляции при царе Фёдоре. Ч — 3-я
Русь Великая
lsvsx

Ч — 2-я

О том, как погиб царевич, на следствии рассказали мальчишки, которые играли с ним: Баженко Тучков, Петрушка Колобов и ещё два мальчика «жильца». Рассказ мальчишек подтвердили женщины, присматривавшие за царевичем: постельница Мария Колобова, кормилица Арина Тучкова и боярыня Волокова. Эти женщины подняли переполох, увидев гибель царевича. Дворовые люди ударили в колокол. Народ начал сбегаться.Мария Нагая и прискакавший вскоре М.Нагой перед собравшимися жителями обвинили М.Битяговского и его сына в гибели царевича. Недовольные властями жители Углича учинили погром приказной избы, убили государева дьяка Битяговского, его сына и ещё несколько человек.

Следственная комиссия прибыла в Углич через четыре дня. Ею были допрошены 140 свидетелей. В результате, версия Нагих, доказывавших, что гибель царевича является делом рук Битяговских, рассыпалась. По показаниям вдовы Битяговского следовало, что «муж мой Михаила и сын мой в те поры ели у себя на подворьишке, а у него ел священник... Вогдап». Поп Богдан, несмотря на то, что был духовником Г.Нагого, подтвердил, что обедал у Битяговских. Следственную комиссию возглавлял князь В.Шуйский, который совсем недавно вернулся из ссылки. Его помощником был окольничий А.Клешнин. Само следствие вёл глава Поместного приказа думный дьяк Е.Вылузгин и его подчинённые. Так что следственная комиссия была вполне независимая и способная разобраться в существе дела.

Следственная комиссия В.Шуйского вернулась в Москву в конце мая, в самый разгар борьбы правительства с оппозицией, которая, естественно, приписала смерть царевича Дмитрия козням Б.Годунова. По всей столице «тайно шептали, что асе устроено Годуновыми». В 20-х числах мая неизвестные люди в трёх местах подожгли Москву, в результате выгорел весь Белый город. Оппозиция вновь обвинила Годунова в организации поджога, тем самым пыталась спровоциропать москвичей, оставшихся без крова, на выступление. Слухи, порочившие Б.Годунова, распространялись по всей стране и даже проникли за рубеж.

Московское правительство приняло меры, начались аресты лиц, подозреваемых в поджогах. В руки властей попали слуга Нагих Иван Михайлов, банщик Лёвка и ещё несколько человек. Банщик Лёвка сознался, что поджог Москву, после того, как получил деньги от Ивана Михайлова. Причастность Нагих к поджогам в Москве стала несомненной. Началось следствие и по этому делу.

Но прибытии в Москву комиссия В.Шуйского представила отчёт о следственных действиях. 2 июня дьяк А.Щелкалов зачитал текст углического «обыска» высшему духовенству в Кремле. Собор согласился с работой комиссии, выявившей нечаянность смерти царевича Дмитрия. Кроме того, патриарх Иов в своём выступлении коснулся измены Нагих, которые вместе с углическими мужиками напрасно побили государева дьяка Битяговского и других приказных людей. Он также заявил, что мятеж М.Нагого и мужиков-угличан «дело земское, градское, в том ведает бог да государь... всё в его царской руке».

На основании патриаршего заявления царь Фёдор повелел схватить Нагих и виновных угличан. Началось новое расследование измены Нагих. Михаила и Андрея Нагих пытали в присутствии Б.Годунова. Завершив следствие, правительство осуществило казни мужиков-угличан. Было казнено около 200 человек. Многие были сосланы в Сибирь, в Целым вместе с угличским колоколом, что привело к запустению Углича. Правительство конфисковало собственность Нагих, а их самих заточило в темницу. Вдову Ивана IV Марию насильственно постригли в монахини и сослали в Белоозеро.

Чем, как не предвзятостью и угождением Романовым, можно оценить точку зрения Н.Карамзина, который категорически считает Б.Годунова основным виновником смерти царевича Дмитрия. Всё было бы ничего, если бы эта предвзятость и угождение не вылились в массу художественных произведений, породивших вместе с некоторыми «историческими» исследованиями устойчивое мнение о преднамеренности злодейств Годунова и узурпации им власти и трона.

Не успели навести порядок в Москве и Угличе, как накатилась угроза с юга. Крымский хан Кази-Гирей, собрав силы, двинулся в пределы России. Изменению его поведения способствовали следующие обстоятельства. Во-первых, он был вынужден выполнить повеление султана, желавшего, чтобы Россия отказалась от Иверии и ушла с Северного Кавказа. Во-вторых, он узнал от короля Сигизмунда III, что московское правительство известило литовских панов о его намерении вновь вторгнуться в Литву. В-третьих, царь Фёдор не отпустил царевича Мурата, о чём просил Кази-Гирей. Более того, царевич Мурат скоропостижно умер, что позволило хану обвинить Москву в его смерти. В-четвёртых, происками шведов, которые убеждали хана, что всё московское войско занято войной со Швецией. Шведский король никак не мог успокоиться после потери Яма, Ивангорода и Копорья. Он собрал и сосредоточил в Эстонии войско численностью около 20 тысяч человек под начальством К.Флеминга. В-пятых, подстрекательством подданных самого хана, считавших, что каждый хан обязан хоть однажды видеть берет Оки для удовлетворения воинской чести и захвата добычи.

Несмотря на то, что Москва всегда имела своих лазутчиков в Крыму, чтобы знать не только действия, но и замыслы ханов, Кази-Гирею удалось ввести её в заблуждение. Он уверял в письмах, что собрался разорять Вильну и Краков. Назначил большое посольство в Москву для заключения союза с Россией. Требовал, чтобы московский царь прислал к нему кого-нибудь из первых лиц государства. По ходу собирал воинские силы. Улусы тюрок-крымчаков и ногаев пришли в движение. Все годные к войне люди садились на коней. Турецкий султан также прислал подкрепления в несколько тысяч янычар с огнестрельным нарядом.

Наступила весна, однако Дума не тревожилась, выслав в апреле месяце, как обычно, воевод с ратями охранять переправы на Оке. Князья Мстиславский, Ноготков, Трубецкие, Голицын, Ф.Хворостинин убыли в Серпухов, Калугу и другие места. Главные силы этого войска сосредоточились как всегда в Серпухове. Ещё в мае сторожевые разъезды не встречали противника в поле, а уже 10 июня сообщили о движении хана со всей ордой к Москве. Численность определяли от 100 до 150 тысяч человек. Не задерживаясь на грабежи и обходя сторожевые крепости, орда устремилась к Туле. Князь Ф.Мстиславский находился с главными силами у Серпухова. Однако численно, около 50 тысяч человек, они сильно уступали Крымской орде. Большие силы московского войска находились в Новгороде, но они не могли уже успеть подойти к Москве.

Нужно было как-то выходить из положения, и Б.Годунов разослал указы к военодам всех степных крепостей, чтобы они спешили к Серпухову на соединение с Ф.Мстиславским. Объявили Москву в осаде. Дворец поручили охранять И-Глинскому, Кремль - боярину князю Д. Шуйскому, Китай-город - Голицыну, Белый город - Ног-тсву-Суздальскому и М. Ту ренину. Но в конце июня поняли, узнав о стремительном движении неприятеля к столице, что невозможно со-единить полки на Оке. Хан упреждал в подходе. Тогда изменили решение и начали собирать силы у Москвы.
Туда же было отозвано войско Ф.Мстиславского, которое двинулось к Пахре 28 июня, чтобы надёжнее прикрыть ближние подступы к столице. На следующий день с новым собранным войском из Москвы выступил Б.Годунов. В войско вошли; государева дружина, около 15 тысяч человек, ополчение детей боярских, дворян и других граждан, а также московский огнестрельный наряд. Это войско насчитывало свыше 50 тысяч человек. Чтобы не допустить крымчаков в Москву, укрепили предместье за Москвой-рекой деревянными стенами с бойницами, вооружили монастыри: Даниловский, Новоспасский, Симонов.

Стан войску Ф.Мстиславского назначили между Калужской и Тульской дорогами. Б.Годунов расположил свой укреплённый обоз -«гуляй-город» в Замоскворечье между Серпуховской и Калужской дорогами, за пределами посада. Как только войска соединились, Б.Годунов уступил место главного воеводы Ф.Мстиславскому. Сам же стал вторым воеводой в большом полку. Не имея основательного опыта в организации и ведении сражений, он создал для себя небольшой воинский совет из шести воевод, среди которых оказался и знаменитый изгнанник Б.Вельский.
3 июля для наблюдения за движением орды был выслан на Пахру воевода князь В.Бахтияров с 300 боярскими детьми и дворянами. Спустя несколько часов он прискакал весь израненный и сообщил о переходе орды через Пахру. Ф.Мстиславский спешно оставил Котлы и отошел к Данилову монастырю. Туда же подошёл Б.Годунов со всеми своими силами. В середине дня \4 июля Казн-Гирей занял Котлы. Воеводы выслали по Серпуховской дороге дворянское конное ополчение. Ожесточенные стычки продолжались до глубокого вечера. Степняки были лучше в рубке, а московские ратники в использовании огнестрельного оружия. Однако степнякам удалось потеснить дворянское конное ополчение и подойти к «гуляй-городу». По здесь они были остановлены дружной стрельбой из "пушек и пищалей.

Потери были с обеих сторон. По потери орды были несравненно больше. Кази-Гирей остановился в селе Воробьёве и, наблюдая с горы стан московского войска, увидел непрерывное движение людей из Москвы к стану. И хотя это были жители, желавшие удостовериться в здравии своих близких, Кази-Гирей воспринял это за подход нового войска, о котором также говорили пленники. К тому же стрельба из укреплений и монастырей всё усиливалась. Позднее ут-верждали, что это было распоряжение Б.Годунова. Вряд ли. Тогда московское войско по дисциплине и порядку мало чем отличалось от крымской орды. Поэтому стрельбу вели кто из страха, кто для устрашения противника. Так же действовали небольшие дружины.

В частности, как только стрельба начала усиливаться, дружина В.Янова численностью около 1 000 человек вышла из царского стана и напала на крымчаков в Коломенском. В их лагере возникла паника. Кази-Гирей, не дожидаясь рассвета, повелел отходить. Отход превратился в паническое бегство. Бросая добычу, табуны лошадей и запасы, тюрки-крымчаки и ногаи за сутки оказались на Оке. Их преследовали только передовые коиные дружины, которые настигли отставших у Тулы, побили их и захватили около 1 000 пленников, в числе которых оказалось несколько знатных мурз. Кази-Гирей при переправе через Оку повредил руку и 2 августа вернулся в Бахчисарай на простой телеге.

Основные силы московского войска далее Серпухова не пошли. Догнать хана ему было невозможно. Что невозможно было для московского войска, то отчасти осуществили донские и запорожские казаки, которые настигли крымские «коши» (тылы) и разгромили их. Ф.Мстиславский отписал царю об изгнании крымской орды только от своего имени. Царь Фёдор строго выговорил ему за то, что он не указал рядом с собой Б.Годунова, так как двор считал его главным победителем. Собственно, отчасти это было так. Именно Годунов собрал и вывел в поле вторую половину войска. Поэтому в награждении соблюли равенство. 10 июля в Серпухов приехал стольник И.Юрьев и от имени царя вручил главным воеводам Ф.Мстиславскому и Б.Годунову золотые португальские медали, другим воеводам ко-рабельники и венгерские червонцы.

Оставив младших воевод на берегах Оки, царь велел всем остальным быть в Москве. Там царь Фёдор надел на Бориса со своего плеча русскую шубу с золотыми пуговицами в 1 000 рублей (по временам Александра I это 5 000 серебряных рублей), а также снял с себя и одел на Б.Годунова драгоценную цепь; вручил ему золотой ковш Мамая, взятый в сражении на поле Куликовом, отдал в наследственное владение три города на Ваге, а также пожаловал титул слуги, самое знаменитое боярское отличие, которое в XV и XVI веках носили всего три вельможи: князь С.Ряполовский, князь И.Воротынский и князь М.ВоротынскиЙ. Князю Ф.Мстиславскому царь Фёдор со своего плеча также дал шубу с золотыми пуговицами, кубок с золотой чаркой и пригород Кашин с уездом.

Других воевод, голов, дворян и детей боярских жаловали шубами, сосудами, вотчинами и поместьями или деньгами, камками, бархатами, атласами, шкурками соболей и куниц. Стрельцов и казаков тафтами, сукнами и деньгами. Словом, никто из добрых воинов не остался без награды. Не было конца великолепным пирам в Грановитой палате. Все эти пиры были в честь Б.Годунова, ибо царь Фёдор повелел торжественно объявить в России и за её пределами, что бог даровал ему победу «радением и промыслом Борисовым». После всех этих наград и признаний Б.Годунов действительно становится полноправным правителем, которому уже нет равных.

Глава посольского приказа А.Щелкалов после этого триумфа Годунова уходит на второй план. И было за что. Его ведомство не смогло своевременно известить царя Фёдора о походе крымской орды на Москву. Если сравнивать Б.Годунова в период войны со Швецией и при отражении вторжения крымской орды, то становится ясно, что его участие в осаде Нарвы было неудачным, так как он пытался заниматься не своим делом. В то же время под Москвой он занимался своим делом, выступая не как военачальник, а как государственный деятель. Понимая, что сил войска Ф.Метиславского может не хватить, собрал, организовал и вывел в поле столько же сил, сколько было в полевом войске, воодушевлял и ратников, и жителей Москвы на отпор Кази-Гирею.

Но даже в этот торжественный момент победы над крымской ордой, отмеченный личным вкладом Б.Годунова, вновь проявили себя недоброжелатели, распустившие слухи, что, якобы, Годунов сам привёл хана к Москве, желая погасить в народе негодование по поводу убийства царевича Дмитрия. Этот слух распространялся в уездных городах, особенно в Алексине. Б.Годунов понимал, что это может иметь далеко идущие последствия, поэтому направил своих стольников в места, где ходили эти слухи, со строгим наказом изыскивать, допрашивать и наказывать всех, кто занимается распространением этих слухов. Полномочные представители Годунова не церемонились: хватали и пытали людей; заточали в темницы и резали языки; многих осудили на смерть. Угличское и Алексииское дела достойны времён Ивана IV. Но это всё же были дела, направленные на подавление действительных противников, а не мнимых, как при Иване IV.

Во всех остальных случаях Б.Годунов проявлял редкое милосердие. Было немало случаев, когда люди, заслужившие опалу и искренне раскаявившиеся, прощались. Тогда в указе писали: «Государь прощает из уважения к ходатайству слуги, конюшего боярина». Даже М.Головину, бежавшему в Литву, Б.Годунов предлагал мирное возвращение в Россию, знатнейший сан и лучшее поместье. По поводу осужденных на казнь писали: «так приговорили бояре, князь Фёдор Иванович Мстиславский со товарищи». О Б.Годунове не упоминали. Казалось, после победы над крымской ордой и подавления оппозиции для России настали благоприятные времена. Однако они серьёзно осложнялись династическими проблемами. Рожденную Ириной дочь назвали Федосьей. Хотя это рождение не разрешало династических проблем, однако подавало надежды, что может появиться и наследник. Тем не менее, вскоре Федосья умерла, а новых рождений не последовало. Смерть Федосьи недоброжелатели и враги, естественно, приписали Б.Годунову.

Ч — 4-я

?

Log in

No account? Create an account