lsvsx (lsvsx) wrote,
lsvsx
lsvsx

Categories:

Начало регулярной русской армии


XVII век: предисловие к русской регулярной армии

Начало десятых годов застало нашу армию в тяжёлом состоянии: имелись кадровые военные, ополченцы, достойные разработки в военной технике и даже экспорт вооружений. Но оборону пришлось восстанавливать из глубокой разрухи, вызванной недавней смутой. Несмотря на недостаток денег, армию взялись восстанавливать спешно, – быстрее, чем что-либо другое в государстве. Упавшую квалификацию личного состава лечили резкой модернизацией отдельных частей с переходом на передовые стандарты.

...Всё это было четыре века назад - в начале XVII века.

* * *

В начале XVII столетия русская армия была представлена тремя основными частями: дворянское ополчение, стрельцы и артиллерия (наряд). Они были разными по способу формирования, социальному составу и качеству.

Дворянское ополчение или поместное войско – конница, состоящая из «служилых людей по отечеству», т.е. детей боярских и дворян (далее по отношению ко всем ним будем использовать для краткости понятие «дворяне») и их боевых холопов («боярских людей»).


Внутри дворянства выделялись «московские чины» (стольники, стряпчие, московские дворяне и жильцы) и городовое (провинциальное) дворянство. Из дворян одной местности формировались сотни, командирами которых назначался кто-то из «московских чинов». В сотне могло быть больше или меньше 100 человек. По такому же территориальному принципу формировались холопские сотни, получавшие командиров из дворян. В мирное время сотни могли объединяться в более крупные единицы. Те из дворян, кто не мог выйти на службу конно, несли её в гарнизонах (городовая служба), в стрельцах или в пехоте.

Дворянская служба была пожизненной и наследственной. Инвалидность далеко не всегда была основанием для исключения из неё. В службу вступали в возрасте 18 лет. Ввод в службу назывался «верстанием» и сопровождался назначением жалованья. «Новики» получали чин своего отца, что очень затрудняло карьеру провинциальных дворян.

Периодически делались смотры ополчения, но никаких совместных учений или слаживания сотен в мирное время не было. Не было и учебных стрельб. Одна половина ополчения полгода несла полевую или сторожевую службу, другая – городовую (гарнизонную), после чего происходила их ротация. Формально отпуска были предусмотрены лишь по ранению или болезни. Основная часть полевых сотен была сосредоточена в южных уездах для отражения возможного вторжения крымцев.

За свою службу дворяне получали земельное (в виде поместья) и денежное жалованье. Со времени Бориса Годунова минимальный размер поместья определялся в 100 четей (четь равна примерно 0.5 десятины пашенной земли), а денежного жалованья – в 5 руб. в год. У московских чинов жалованье было значительно выше, чем у городовых дворян. Деньгами платили только за полевую и сторожевую службы, городовая не оплачивалась. Конь, оружие и питание свое, холопа (холопов) и лошадей – за свой счет. Минимальная стоимость боевого коня – 15 рублей, огнестрельного оружия – 10 рублей.

К концу XVI века произошло исчерпание поместного фонда. «Новики» стали получать поместья значительно меньше нормы, появились случаи, когда приходилось ждать верстания поместьем в течение нескольких лет. Это резко негативно отразилось на вооружении ополченцев. В начале XVII века каждый ополченец обязан был иметь: пищаль или карабин, пистолет и саблю или саадак, пистолет и саблю, но это не выполнялось. Но практически большинство из них не могли выполнить предъявляемые требования.

Вот пример того, чем были вооружены на смотру городовые дворяне (правда, он относится к более позднему времени): в полку воеводы Львова в 1645 году из 665 помещиков 425 имели пистолеты (преимущественно один), 44 – карабин, только 16 – карабин и пистолет, 79 – саадак (лук со стрелами), 87 – саблю, 1 – рогатину, 6 – без оружия. Трудно представить, чем в таком случае были вооружены их холопы.

Численность дворянского ополчения составляла вместе с их холопами около 50 тысяч человек. Дворян и холопов в нём было примерно поровну. Формированием ополчения занимался Разрядный приказ, наделением землей – Поместный. Т.о. у ополчения была двойная соподчиненность.

Стрельцы представляли собой постоянное войско, находившееся на жаловании. Они объединялись в приказы, состоящие из 5 сотен воинов, руководимые «головами». 4 приказа были конными и расположенными в Москве, один из них, «Стремянной» занимался охраной государя (стоял у его стремени). Остальные приказы были пехотными. Более крупных, чем приказы, объединений стрельцов не было.


Стрельцы числились «служилыми людьми по прибору» и изначально набирались из различных категорий тяглового населения страны, но постепенно стрелецкая служба становилась наследственной. Командный состав (головы, сотники и пятидесятники или «начальные люди») формировался из дворян, для которых служба в стрельцах заменяла службу в ополчении и также наследовалась.

Стрельцы носили униформу, у командиров были знаки различия. Оружие (пищаль, бердыш, сабля и пистолет командирам) было унифицировано и выдавалось из казны. Боеприпасы также шли за счёт казны, кони и корм для них в конных приказах. Кони давались и командному составу в пехоте. Приказы производили тренировки в маневрировании и раз-два в неделю учебные стрельбы. В бою стрельцы выдерживали строй и могли стрелять линиями. Стрельцы несли полевую и городовую службы. Изначально на них возлагались некоторые полицейские функции (охрана порядка, патрулирование).

Стрельцы получали денежное, хлебное и солевое жалованье. Деньгами давали от 3 рублей в год. Жалованье московских стрельцов было выше, чем городовых. Жили стрельцы семьями в специальных слободах. При вступлении в службу стрельцу выделялось в такой слободе дворовое место и 2-3 рубля на постройку избы. Это место и изба переходили по наследству независимо от того, вступали ли наследники в службу или нет. Их можно было продать. В целом условия стрелецкой службы были для того времени вполне сносными.

Общее количество стрельцов – до 25 тысяч человек. Все они находились в ведении Стрелецкого приказа. На их содержание собиралась специальная подать – «стрелецкая», но ее не всегда хватало.

Артиллерия («наряд») Русского царства вызывала уважение иностранцев. «Полагают, что ни один из христианских государей не имеет такого хорошего запаса военных снарядов, как русский царь, чему отчасти может служить подтверждением Оружейная палата в Москве, где стоят в огромном количестве всякого рода пушки ...», – писал Джильс Флетчер («О государстве Русском»). Имелась осадная, крепостная и полевая артиллерия. Вся она обслуживалась пушкарями и затинщиками, условия службы которых были сходны со стрелецкими.


Общее количество стволов превышало 2 тысячи. В поход могли вывести 300 – 350 орудий разного калибра. Стреляли ядрами, среди которых всё больше становилось чугунных. Все орудия были литые и обладали лафетами. Производством пушек занимались несколько пушечных дворов (два из них – в Москве), они полностью обеспечивали нужды армии и даже могли работать на экспорт (поставка стволов в Персию).

На государевой службе, кроме того находилось до 7 тысяч казаков, получавших денежное и хлебное жалованье. Подчинялись они своим атаманам и использовались на полевой и гарнизонной службах.

* * *

В целом в начале XVII века армия мирного времени насчитывала, включая не перечисленных выше чинов мелкого служебного люда «по прибору», до 100 тысяч человек. Её слабым местом была дворянская конница. Стрелецкая пехота была неплоха, а артиллерия хороша. Она могла успешно действовать против степняков и литовцев, но уступала в полевом бою полякам и шведам.

В случае войны армия дополнялась «даточными» и «посошными» людьми, но они использовались, в основном, на вспомогательных операциях. К боевым операциям привлекались татарская иррегулярная конница и «вольные» казаки.

В поход армия выходила в составе сторожевого, передового и большого полков и полков правой и левой руки. По-видимому, наибольшая численность полевой армии могла достигать 70-75 тысяч человек (без «посохи»).

Состояние армии после Смуты

За время «Великого глада», гражданской войны и интервенции население нашей страны уменьшилось примерно на 20%. Вероятно, что такую же убыль, если не больше, понесли и «чины», составлявшие армию. Со Швецией ценой территориальных уступок был заключен «вечный мир» (1617), а с Речью Посполитой – лишь перемирие на 14 с половиной лет (1618). Владислав Ваза не снимал своих претензий на московский трон. Опасность возобновления войны была велика. Кроме того, по стране продолжали бродить банды «разбоев». По этим причинам требовалось срочно восстановить численность вооруженных сил.

Это приходилось делать в условиях экономической разрухи и при пустой казне, поэтому власть стремилась заменить части «чинов», преимущественно провинциальных, городовых, хлебное жалованье на выдачу земельных наделов. Так произошло с городовыми стрельцами, пушкарями и казаками. Им были выданы наделы от 4 до 10 четей в зависимости от наличия свободной земли в уездах. Всем им, включая московских, было разрешено в свободное от службы время заниматься промышленно-торговой деятельностью при льготном налогообложении. В дворянство было поверстано несколько сот казаков, холопов и тяглецов, принимавших участие в 1-м и 2-м ополчениях.

Первые 14 лет после окончания Смуты «Московское государство полнилось и приходило в достоинство». К 1631 году была восстановлена численность армии мирного времени (численность же всего населения страны – лишь к 1650 г.). В этом году на службе числилось 24 900 дворян и около 26 000 стрельцов (Милюков П.Н. «Государственное хозяйство России в первой четверти 18 столетия и реформы Петра Великого»).

Обратим внимание на то, что число стрельцов превысило довоенное («досмутное»). Это объясняется тем, что в годы Смуты эти «служилые люди по прибору» показали большую стойкость по сравнению с дворянством. Именно они обороняли Новгород-Северской и Смоленск; они хранили верность той власти, которая находится в Москве, тогда как дворянство рассыпалось между всеми претендентами. Кроме того, на стрельцов стали всё больше возлагать функции полицейских сил: они занимались борьбой с «разбоями» и силовым сопровождением при сборе налогов.

Но качество армии образца 1631 года было ниже, чем армии 1600 года. Если дворянское ополчение осталось на том же уровне, то боеспособность стрельцов понизилась: по необходимости кормить свои семьи они больше времени стали уделять занятиям промыслами и торговлей.

Это падение боеспособности старались компенсировать приёмом на службу иноземцев-наемников, количество которых достигло 3 тысяч. Из них были сформированы солдатские и рейтарские роты. Занимался ими Иноземский приказ. Стоили они казне очень дорого, и 3 тысячи бойцов в 90-тысячной армии погоды не делали.

Тогда решили, используя иноземцев как командный состав, сформировать из русских «полки иноземного (нового) строя», т.е. конные и пехотные полки и обучить их действовать по стандартам европейского воинского искусства. Это требовалось сделать до окончания перемирия с Речью Посполитой (1632 г.), т.к. русское правительство собиралось начать с ней войну за возвращение потерянных территорий и отказ Владислава Ваза от претензий на московский трон.

Первые полки нового (иноземного) строя

Их созданием власть пыталась решить и еще одну задачу: найти место для беспоместных и малопоместных дворян, которые не могли нести полноценную службу в ополчении по причине бедности. Количество таковых все возрастало, и правительство осознавало опасность наличия нескольких тысяч людей, лишённых средств к существованию (их не отпускали ни в посадские, ни в крестьяне, ни в дворовые) и обладающих оружием.


В 1630 году последовал указ о наборе беспоместных дворян на добровольной основе в Москву для «ратного изучения» у иноземцев. Собирались набрать два солдатских полка по 1000 рядовых каждый. Условия были приемлемы: деньгами 5 руб. в год и 3 коп. в день на «корм» (цены по Москве: 10 яиц – 1 коп., курица – 2 коп., поросенок – 3-4 коп., пара пирогов – 0.5 коп., фунт черной икры – 3-5 коп.). Казна предоставляла пищаль или мушкет, порох и свинец.

Но солдаты – пехота, и служба в ней дворян не привлекла. Тогда разрешили набирать татар, казаков и посадских. В результате быстро сформировали два солдатских полка в 1600 рядовых и 176 начальных людей каждый. Рота состояла из 200 рядовых (120 пищальников/мушкетеров и 80 копейщиков) и 22 начальников, которые все от барабанщика до полковника были иноземцами. В каждой роте было по два толмача (переводчика). В 1632 г. количество полков увеличили до шести.

В середине 1632 г. начали комплектовать рейтарский полк в составе 2000 воинов. Оплата: 3 рубля в год человеку и 2 рубля в месяц на корм лошади. В полку было 14 рот во главе с ротмистрами. Кроме того, сформировали отдельные «швадроны» (батальоны) рейтар. Служба была конной, дворянскому достоинству урона она не наносила, и дворяне на неё пошли охотно.

В ходе войны набрали и драгунский полк из, преимущественно, даточных людей. В нем было 1600 человек (12 рот по 120 рядовых) и батарея из 12 малых пушек.

Роль иноземцев и судьба первых полков нового строя

В ходе Смоленской войны (1632 – 1634) выяснилось, что надежды, возлагавшиеся на иноземцев властью, были чрезмерны.

Во-первых, оказалось, что многие из них воинского дела просто не знают. Во-вторых, далеко не все из них в бою проявили стойкость – наоборот, порой они генерировали панику. В-третьих, почти все они не знали и не желали изучать русский язык и общались с русскими только через переводчика. Из-за разного этнического происхождения и между ними самими был языковой барьер, часть иноземцев плохо знала немецкий язык – «лингва франка» наёмников.

Стоимость содержания всех иноземцев за войну составила примерно 450 тыс. рублей, тогда как дворянского ополчения – 80.5 тыс. рублей, даточных людей – 8 тыс. рублей, дополнительного корпуса кн. Черкасского и кн. Пожарского – 75 тыс. руб.

Если использование иноземцев для обучения русских новому строю себя оправдало, то доверие только им командования в полках оказалось ошибочным.

По окончании войны часть иноземцев просто выслали из России, с другими прервали контракты, но службу оплатили, остальных оставили в службе. Последним предложили, кроме денежного жалованья, и поместья, справедливо полагая, что это укрепит их связь со страной. Большая часть из них стала впоследствии родоначальниками русских родов иноземного происхождения (например, Лесли и Лермонтовы) и приняла православие.

Наёмников продолжили набирать, но только офицеров и унтер-офицеров с предъявлением патентов и рекомендаций и демонстрацией своих умений в обращении с оружием и исполнении строевых приёмов.

В конце 1634 – начале 1635 годов все полки нового строя были распущены, хотя опыт их использования был признан положительным. Основные причины роспуска две: «пустошь в казне» и недоукомплектованность командным составом.

В первом опыте формирования этих полков проявились характерные черты в их социальном составе: рейтары – это дворяне, солдаты – вольнонаёмные из числа свободных тяглецов, драгуны – даточные люди, т.е. рекруты, включая набранных из крепостных. Временно рейтары будут по необходимости в военное время пополняться тяглецами и казаками, но в мирное время их социальный состав будет сводиться к единообразию. Русские начальные люди полках нового строя будут только из дворян.

Восстановление полков нового строя произойдёт в 1640-х годах. Тогда же будет положено начало русской регулярной армии.

Русская регулярная армия перед Петром: драгуны и солдаты из крестьян.

…Одной из причин не слишком счастливого окончания Смоленской войны было появление у южного рубежа России крымского хана с войском. Находившиеся в полевой армии дворяне южных уездов стали массово её покидать, чтобы защитить свои семьи – т.е. фактически дезертировать. Дворянское ополчение показало себя самой недисциплинированной частью армии, хотя и способной порой проявлять подлинный героизм (как, например, в неудачной битве при Конотопе в 1659 году).


Эти же черты были в это время присущи дворянским формированиям и других стран. Вспомним героев романа Александра Дюма «Три мушкетёра». Действие его происходит примерно в те же годы, что и Смоленская война. При угрозе жизни Констанции Бонасье и для сведения личных счётов с миледи Винтер друзья легко покидают во время военных действий лагерь при Ла-Рошели, что кардинал Ришелье справедливо квалифицирует как дезертирство. Нарушением дисциплины является и обед в бастионе. Ранее, при назначении похода, оказывается, что у друзей нет ни лошадей, ни необходимого оружия. А ведь служат они не в ополчении, а в постоянной части – роте мушкетёров, которая имеет честь охранять короля! Словом, дисциплина у французских дворян, если судить по мировой классике, была ничуть не лучше, чем у русских.

Правительство, которое в это время возглавлял князь Иван Борисович Черкасский, признало, что беспокойство дворян южных уездов имело основание из-за недостаточной защиты южного рубежа. Деньги, сэкономленные на роспуске полков нового строя, были пущены на строительство новых городов и острогов, «чтобы теми городами и острогами войну отнять». Черкасский провёл указ о запрете раздачи земли в крупные поместья и вотчины на территории к югу от параллели, проходящей примерно в 100 вёрстах южнее Орла,. Здесь поселили мелкий служилый люд, выдавая ему наделы до 10 четей, и малороссийских казаков, перешедших на российскую службу. Из них впоследствии будут сформированы «черкасские полки».

C 1638 года Москва начала формировать в южных уездах солдатские и драгунские полки на временной основе (служба на 6 месяцев, с мая до ноября). Выяснилось, что среди добровольцев оказалось много случайных людей, желавших просто какое-то время «пересидеть» на государевом жалованье, и тогда пошли по другому пути.

В 1642 году правительство стало отбирать крестьян из некоторых сёл и деревень, а позже и целых волостей, у помещиков и вотчинников и зачислять их в драгунскую службу. Новые драгуны служили без отрыва от землепашества, в этом они напоминают военных поселенцев Аракчеева в XIX веке. Впрочем, у драгун-крестьян допускалось, что кто-то предпочтёт нести службу постоянно и тогда те, кто этого не делает, должны обрабатывать надел служившего, а половину урожая оставлять ему. Так часть крестьян становилась постоянными воинами.

Новые драгуны получали от казны увеличенный земельный надел и льготы по налогам. Их обеспечивали оружием и боеприпасами, но лошадей приходилось использовать своих. Денежного жалованья рядовым предусмотрено не было. Унтер-офицерами к ним были направлены ветераны из полков и рот нового строя. Офицерами были как русские, так и иноземцы. Вплоть до начала войны за воссоединение Малороссии драгуны несли пограничную службу в местах своего проживания. Во время войн их полки стали включать в полевую армию и отрывать от дома.

Служба для крестьян в материальном отношении была очень тяжёлой, но для казны – гораздо дешевле дворянской. Если вблизи своих сёл и деревень крестьяне-драгуны служили хорошо, то в составе полевой армии среди них были часты случаи дезертирства. В итоге уже в 1681 году власть распустила эти полки.

Начало регулярной армии

Современный справочник даёт следующее определение: «Регулярная армия – постоянная армия, имеющая установленную организацию, систему комплектования, порядок прохождения военной службы, обучения и воспитания личного состава, типовое вооружение и форму одежды, централизованную систему управления и обеспечения материально-техническими средствами».

Пётр I началом формирования русской регулярной армии считал 1647 год, о чём им прямо сказано в Манифесте о введении Воинского устава от 30 марта 1716 года: «Понеже всем есть известно, коим образом отец наш ... в 1647 году начал регулярное войско употреблять и устав воинский издан был...».

Собственно тогда, был издан не устав, а русский перевод 1-го тома сочинения датчанина Вильгаузена «Учение и хитрость ратного строя пехотных частей». Он в какой-то степени заменял и устав, и наставление по боевой подготовке, несению караульной службы и тактике. Книга принималась за официальный документ – об этом говорит её вручение вместе со знаменем вновь формируемым солдатским полкам. С той поры система обучения пехотных полков стала единообразной. Подобного документа для кавалерии принято не было.

Активно стали формироваться полки нового строя. Теперь они включали полки рейтарские, пикинёров (копейщиков), гусарские и драгунские. Оружие они имели следующее: рейтары – карабин, пара пистолетов, шпага или сабля, латы; пикинёры (они происходили от пикинёров прежних рейтарских рот) – копьё и пистолет; гусары – пистолет и пика; драгуны – пищаль или мушкет, шпага или копье; солдаты – пищаль или мушкет, шпага, бердыш или пика.

Пищали были уже устаревшим оружием, фитильный мушкет более-менее соответствовал современности. Русскими техниками был создан очень неплохой облегчённый мушкет с ударно-кремниевым замком. Правительство собиралось заменить им пищали и фитильные мушкеты, но из-за слабости промышленной базы не удалось наладить достаточное для этого массовое производство. Облегчённый мушкет поступал в армию небольшими партиями, отчего на вооружении преобладал фитильный.

Численность полков с 1647 по 1681 год неоднократно менялась, но всегда была не менее 1000 человек. Солдатские роты делились на капральства. Названия офицерских чинов сочетали русскую и иноземную терминологии: полковник, полуполковник, майор, капитан, поручик, прапорщик, ротмистр, сержант, капрал.Стрельцы были сведены в полки по 1000 человек в каждом под командованием полковников.Полки обычно назывались по фамилии их командиров: например, «солдатский полк Шепелева».

Перемены из-за Малороссии

В 1654 году втягивается в войну с Речью Посполитой за воссоединение Малороссии, что повлекло за собой серьёзные изменения в военном деле.

Прежде всего, резко упала роль дворянского ополчения. Свою лебединую песнь оно исполнило в битве при Конотопе (1659), показав безудержную храбрость и недисциплинированность. По сути дела, исчезает само понятие «поместное войско»: теперь всех военнослужащих делят на «людей полковой службы» и «людей сотенной службы». Последние включают в себя дворян-ополченцев.

Если в 1651 году из общего числа «служилых людей по отечеству» в 39 408 человек в полках нового строя служило 4,5% из них, то через двадцать лет – 50%, а в сотенной службе – лишь 10.5%. Эти последние принадлежали преимущественно к «московским чинам», имущественно более состоятельным, чем городовое дворянство, и имевшим возможность выполнять требования Разрядного приказа по вооружению и конскому составу. Кроме того, ещё раньше был отменён принцип зачисления «новика» на службу в чине своего отца и тем самым возросла возможность служебного роста за заслуги провинциальных дворян.

Уменьшилась и роль стрельцов. В походах 1654–1680 годов они составляли лишь примерно 10% от численности полевых армий. Часть стрельцов в ходе военных действий перевели на солдатскую службу, зато увеличилось количество московских стрельцов. Похоже, что теперь их стали рассматривать больше как гарнизонные войска и полицейские силы (в какой-то степени аналог нынешней Нацгвардии). Вопреки часто высказываемому мнению Пётр Первый в 1698-1699 годах распустил только московские стрелецкие полки. Провинциальные городовые стрельцы существовали ещё долго.

Основную тяжесть войн вынесли полки нового строя, количество которых резко выросло и вкючило в свой состав в общей сложности не менее 200 тысяч «даточных людей», т.е. фактически рекрутов. Призывы «даточных людей» на войну производились несколько раз. Если раньше в качестве добровольцев и рекрутов были только русские и татары, то теперь среди них были и чуваши, мордва и мари. Таким образом, армия выполняла ещё и роль «плавильного котла» единой российской идентичности.

Значительно лучше, чем в годы Смоленской войны, во второй половине XVII века служили иноземцы. Сказывались более тщательный отбор наёмников и немалое количество обрусевших иноземцев, которых и наёмниками уже считать было нельзя. Частей, состоявших только из наёмников, в отличие от войска Речи Посполитой, в русской армии не было. Роль иноземцев как командного состава резко упала. Они составляли ещё половину полковников, примерно треть от штаб- и обер-офицеров и ещё меньше среди унтер-офицеров.

Изменилась организация формирования и управления воинскими частями. Центральная территория России была поделена на военные округа – «разряды», носившие наименование центра округа, где находился его командующий (Белгородский, Тульский, Севский и т.д.). Сначала их было 10, затем это количество сократили до 8. Два разряда было создано в Сибири.

Командующий округом имел чин «воеводы разряда» и назначался из числа бояр или окольничих. Все ратные люди полковой службы каждого разряда составляли «разрядный» (по другому – «боярский») полк. Каждый разрядный полк состоял из нескольких рейтарских, солдатских, драгунских, стрелецких и других полков. Несколько полков объединялись под командованием одного воеводы в «воеводские» полки. Так создавалась новая иерархическая система формирований: полк – «воеводский» полк – «разрядный» полк (полк – дивизия – корпус или армия, или как в петровские времена: полк – дивизия - генеральство). Эта система соблюдалась не всегда, но в целом соблюдалась. Люди сотенной службы также включались в воеводские и разрядные полки.

В поход 1654 года полевая армия в последний раз выходила по старинке, разделённая на сторожевой, передовой и большой полки и полки правой и левой руки. После упомянутой реформы она состояла из воеводских полков и стала более подвижной, манёвренной и управляемой.

Вот какое впечатление в 1660 году произвела на польского шляхтича Яна Зеленевицкого армия Шереметева: «Войско было отличное и многочисленное. Конница щеголяла множеством чистокровных лошадей и хорошим вооружением. Ратные люди отчётливо выполняли все движения, в точности соблюдая ряды и необходимые размеры шага и поворота ... . Со стороны эта стройная масса воинов представляла прекрасное зрелище, то были не новобранцы, а почти ветераны ....» (Цит. по: Бабулин И.Б. Состав русской армии в Чудновской компании 1660 года // Рейтар. 2006. № 28).

Любопытно, что малороссийских казаков шляхтич назвал «стадом». Думается, что эта оценка чрезмерно уничижительна. Но фактом остаётся то, что при упорстве в обороне, успешные наступательные действия казаки могли вести только совместно с московскими, или польскими, или татарскими войсками.

Состав русской армии в 1681 году

Перечневая роспись этого года, по-видимому, отражала состояние армии на конец 1680-го. Общая её численность составляла 164 600 человек и в том числе: солдаты – 41 полк (61 288 человек), московские стрельцы – 21 полк (20 048 человек), рейтары и копейщики (пикинёры) – 26 полков (30 472 человека), черкасы – 4 полка (14 865 человек), сотенная служба – 16 097 человек, даточные люди конные – 10 000 человек. К этому следует добавить 50 тысяч казаков «гетманского полка» (т.е. «Его Царского Величества Войска Запорожского»).

Мы видим, что подавляющее большинство ратных людей служило в полках нового строя, это преимущество еще больше увеличится, если рассматривать только полевую армию.

Общее число артиллерийских орудий превысило 3 тысячи. В поход брали от 350 до 400 орудийных стволов. Стрельба проводилась с использованием специальных таблиц. Слабостью артиллерии была ее разнокалиберность. Чуть позже стандартизацией стволов и ядер займётся приглашённый иностранец Яков Виллимович Брюс.

Артиллерия использовала не только ядра, но и пушечные гранаты. На вооружении полковой службы были и ручные гранаты. Все они производились в России. За 1668 – 1673 годы только в Туле и Кашире казной было закуплено пушечных гранат 25 313 штуки, ручных гранат – 154 139 штук.

Для улучшения управления армией во главе трёх приказов, ее ведавших (Разрядный, Рейтарский и Иноземский) был поставлен один начальник – боярин Михаил Юрьевич Долгоруков.

В армии появились генералы из русских: первым из них, по-видимому, был Аггей Алексеевич Шепелев, в течение 17 лет командовавший солдатским полком.

В 1680 году на содержание армии было затрачено примерно 700 тыс. рублей, тогда как все доходы казны, включая «запросные» деньги (т.е. налоги сверх обычных), составили 1 253 тыс. рублей (Милюков П.Н. Государственное хозяйство в первой четверти XVIII столетия и реформы Петра Великого. СПб., 1905). По выражению В.О. Ключевского, «рать съедала казну». Но с другой стороны на содержание 1 воина приходилось всего примерно 4,5 рубля в год.

* * *
Подводя итоги, можно сказать, что за период с 1647 по 1680 год в России была создана настоящая регулярная армия. По принципам своего формирования она отличалась от западноевропейских: она была национальна, почти не использовала наёмников и была неплохо вооружена.

Но при этом армия сохранила ряд недостатков, присущих прежнему времени. Это наличие остатков старых формирований в виде сотенной службы и стрельцов (совмещавших гарнизонную и полицейскую службы и отличавшихся слабой дисциплиной). Не соответствовало регулярности и отсутствие единого органа управления; совмещение одним лицом руководства рядом приказов, ведавших армией, было лишь временной полумерой. С убийством стрельцами М.Ю. Долгорукова в 1682 году руководство приказами вновь разделилось.

Мы не можем рассматривать армию отдельно от экономики. С точки зрения казны она была очень дорога. Даже поддержание её в таком состоянии требовало «запросных» денег. Производственная база была узка и не позволяла докончить перевооружение ратных людей. Для этого также требовались дополнительные вливания в бюджет. Продолжение армейской реформы требовало преобразований в области экономики и финансов. В последней сфере – по крайней мере налоговой реформы, так как чуть ли не треть работавшего населения страны уходила из-под налогообложения. Неравность в налогах вызывала очень серьёзное социальное напряжение. Надо отдать должное правительству Фёдора Алексеевича: оно видело эти проблемы и намечало пути их решения.

Но ранняя смерть в 1682 году бездетнего царя привела к внутридинастическому конфликту, окончательное решение которого произошло только 7 сентября 1689 года. Пока борьба за власть продолжалась, правительство не рискнуло пойти на непопулярные меры и старалось удешевить содержание армии. Для этого оно переводило полки на полугодовую службу. В армии появилась практика использования полковниками и другими офицерами личного состава для работ в своих поместьях. Это приводило к серьезной потере боеспособности, что показали крымские походы князя В.В. Голицына.

Победа Нарышкиных над Милославскими не изменила отношение власти к армии. Ею не занимались ещё несколько лет, пока не повзрослел Пётр Алексеевич (а повзрослел он в сравнении со своими предками и Даниловичами на московском престоле поздно). Поэтому ему пришлось воссоздавать армию почти заново. В Манифесте о Воинском уставе Петра, за теми строками читаем: «И тако войско в добром порядке учреждено было, что славные дела... показаны... . Но при том оное не токмо умножено при растущем в науках свете, но едва и не весма оставлено».

Но не всё было «весма оставлено». Любое развитие, даже в виде рывка, есть результат кропотливого труда предшествующих поколений. И об этом не стоит забывать.


Олег Кропотов
Tags: Ратное дело, Славяне Предки Русь
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments