?

Log in

No account? Create an account
Русь Великая

lsvsx


Всё совершенно иначе!

Истина где-то посередине. Так давайте подгребать к ней не теряя достоинства.


Previous Entry Share Next Entry
История о том, как и зачем Русь превратили в Украину
Русь Великая
lsvsx

ПОХИЩЕНИЕ ИМЕН

Похищение имен, или история о том, как и зачем Русь превратили в Украину, а русский язык — в «iноземну росiйську мову»

24 августа 1991 г., коммунистическое большинство Верховной Рады под давлением депутатов-националистов и «демократической улицы» проголосовало за Цекларацию о государственной независимости Украины. Тем самым в существовании СССР была поставлена большая жирная точка: получить на декабрьском референдуме о независимости результат, желательный для тогдашней номенкпатурно-сепаратистской власти, оказалось делом техники.

Вместе с тем события августа-декабря 1991 г. поставили под вопрос исторический выбор, олицетворением которого является Переяславская Рада. С тех пор многие наши сограждане живут с тревожным ощущением того, что в их личной судьбе и в судьбе Украины вот-вот случится нечто необратимо-непоправимое. Пытаясь понять, что их ожидает в грядущем, люди пристально вглядываются в прошлое своей страны - далекое и не очень. И находят там объяснение того, что и почему с ней происходит в настоящем и чем это чревато в обозримом будущем. Причем разгадку всех волнительных загадок гарантирует лишь по-настоящему честный ответ на вопрос о том, в силу каких таких причин, при каких обстоятельствах и когда на месте изначальной Руси водворилась иная реальность -Украина.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ РУСИ

В самом начале «Правды Русьской» - сборнике норм древнерусского права, древнейшая редакция которого создана в Киевской земле при Великом князе Ярославе Владимириче Мудром (г.р. - 987, годы правления -1019 - 54) - есть интересное свидетельство того, что еще в первой половине XI в. понятия «русин» и «Словении» обозначали представителей двух разных этносов (фотокопия первой страницы «Русской Правды» - в 1-м томе «IcTopiT УкраТнськоТ РСР». К., изд-во АН УССР, 1953, с.71). «Повесть временных лет», которая в последний раз подвергалась редакторской правке в 1118 г. при Мстиславе Великом, сыне Владимира Мономаха, тоже четко различает их. Вот, к примеру, описание войны 6526 (1018) г. за великокняжеский стол в Киеве: «Ярослав же, собрав русь, и варягов, и словен, пошел навстречу Болеславу и Святополку...» (Цит. по: сб. «От Корсуня до Калки». М., «Молодая гвардия», 1980, с. 489).

Согласно все той же «Повести...» (точнее, ее вводной, наиболее ранней части, именуемой «Начальной летописью»), словене - это жители Новгорода и его окрестностей, а русь - это новое имя полян («поляне, яже ныне зовомая Русь») - племени, жившего на правом берегу Днепра в районе и ниже Киевских гор. При этом летописец настойчиво, в нескольких местах подчеркивает, что они - тоже славяне, только сменившее свое первоначальное имя - надо полагать, вследствие расселения в лесостепной зоне (в полях).

Впрочем, изрядную путаницу в определение этногеографических пределов изначальной Руси вносят сами же авторы и редакторы «Повести...». Особенно когда утверждают, будто свое имя Русская земля получила от варяжского племени, выходцами из которого были конунги (военные вожди) Рюрик, Синеус и Трувор (Hroerekr, Signiutr, Thorvardtr), призванные чудью, словенами и кривичами «княжити и володети» собою. Во-первых, ни письменная история, ни северогерманский фольклор не знают скандинавского этноса с таким именем. Во-вторых, если составители «Повести...» правы, то тогда непонятно, почему этноним «русь» легко и прочно закрепился в Полянской земле (не с подачи ли конунга Helgi, известного нам как князь Олег, который в 882 г. повелел считать Киев «мати гра-домъ Русьскимъ»?), зато в земле приильменских словен-там, где, по утверждению летописца, первой осела вся варяжская русь - это имя не прижилось даже при Ярославе Мудром, т.е. в период наивысшего могущества державы Рюриковичей.

Все встанет на свои места, если знать, что в состав Полянского племенного союза, сложившегося к началу IV в. в Среднем Поднепровье, входило и племя приднепровских русов - потомков северогерманского племени росомонов, которых Л. Н. Гумилев наряду с причерноморскими готами называет «осколком великого переселения народов, застрявшим в Восточной Европе» («Этносфера». СПб., ООО «Издательский Дом «Кристалл», 2002, с.434). По мнению этого ученого, в VI-VIII вв. заметно ославя-ненные русы распространились и на Левобережье, «где ими были построены Чернигов и Переяславль» (там же, с.433).

В то же время русы оказали влияние на полян, передав им не только свой этноним, но и ряд чисто германских традиций - «утренний дар» (Morgengabe) жениха невесте, трупоположение, а не сожжение, и т.д. (А. Г. Кузьмин, А. Ю. Карпов. «Златоструй. Древняя Русь X - XIII веков». М., «Молодая гвардия», 1980, с. 42). Не случайно поэтому первоначальной территориальной локализацией терминов «Русь», «Русская земля» являлся условный треугольник Киев - Переяславль - Чернигов, причем его южная граница проходила по реке с характерным названием Рось. Кроме этих городов, в состав Русской земли входили Вышгород, Белгород, Васильев, Заруб, Треполь, Богуслав, Корсунь и Канев, частично племенные территории северян и радимичей. «Границы Руси свидетельствуют о том, что она была не племенным и не этническим, а политическим государственным образованием», - констатирует в связи с этим М. М. Коринный («УкраТнська радянська енциклопед1я», т. 9. К., 1983, с. 524).

В пользу того, что этноним «русь» присутствовал в окрестностях Киева задолго до призвания новгородцами варягов в 862 г., говорят и другие факты. Под 839 г. Вертинская летопись сообщает, что с послами византийского императора Феофила в Ингельсхайм прибыло несколько человек, «qui se, id est gentem suam, Rhos vocari dicebant». Находясь в 860 г. с ответственной миссией в Херсонесе Таврическом, св. равноапостольный Кирилл (Константин) обнаружил здесь Евангелие и Псалтирь, «русскими письмены писано», а также человека, «глаголюща гою беседою» (т.е. говорящего по-русски). Наконец, окружное послание Константинопольского патриарха Фотия от 866 г. говорит о крещении племени руссов.

Ученые сходятся во мнении, что в связи с возрастанием роли Киева как великокняжеской столицы термины «Русь», «Русская земля» уже к началу XII в. распространились на территорию расселения большинства славянских, ряда финских и балтских племен, подконтрольных династии Рюриковичей. Об этом ясно свидетельствует все та же «Пове сть...», полное название которой, между прочим, звучит так: «Се пов-ьсти времянныхъ л-ктъ, откуду есть пошла Руская земля, кто в Киев* нача перв-fee княжит и откуду Руская земля стала есть» (фотокопия первой страницы Лаврентьевской летописи - в «УРЕ», т. 8. К., 1982, с. 433).

К началу XIII в. название «Русь» стало прилагаться также к северовосточным и северным землям Киевской державы - Ростово-Суздальской и Новгородской. Становление полиэтничной древнерусской народности, обладавшей единым протона-циональным сознанием, сопровождалось затуханием самосознания племенного. Во всяком случае, названия отдельных славянских и неславянских племен вышли из широкого употребления еще до монгольского нашествия 1237 - 41 гг., о чем ясно говорят исторические документы.

Так, согласно резолюции знаменитого съезда в Любече в 1097 г., дело Великого князя Киевского -«думать и гадать о Русской земле», удельных князей - «блюсти Русскую землю и иметь рать с погаными», а ежели кто ослушается, то «да будет на него Крест Честный и вся земля Русская»; Романа Мсти-славича (г.р. - ?, годы правления - 1199 - 1205), князя Галицко-Волынского, местная летопись 1205 г.
величает «самодержцем всей Русской земли» (а не тиверцев, уличей, дулебов и белых хорватов).

ДВЕ РУСИ - ВЕЛИКАЯ И МАЛАЯ

Разгромив удельные русские княжества, монголы, говоря современным языком, создали «санитарный кордон» на участке Рыльск- Воргол (т.н. «Ахматовы слободы»), который на долгие годы вперед перерезал прямые пути сообщения между Русью Приднепровской и Русью Залесской, лежащей за брынскими (т.е. брянскими) лесами. В итоге получилось как бы две Руси. Поскольку же митрополит Киевский и всея Руси пребывал в иерархическом подчинении у Константинопольского патриарха, византийцам пришлось найти способ их различения. При этом греки воспользовались хорошо известным им географическим термином: страна Малая или Меньшая, т.е. коренная, изначальная, и страна Великая или Большая, т.е. присоединенная к историческому центру путем колонизации.

В пределах Малой Руси находились Киев (до 1299 г. - резиденция митрополита), Галицкая, Владимир-Волынская, Холмская, Перемышльская, Луцкая и Туровская епархии. Обращаясь к Великому князю Литовскому Любарту Гедиминовичу с просьбой не добиваться создания в его владениях отдельной митрополии, император Иоанн Кантакузен в письме от 1347 г. обосновал свою позицию следующим образом: «Ты знаешь, что так было установлено и узаконено с той поры, как народ русский познал Бога и просветился святым крещением, дабы был один митрополит - Киевский, для всей России - как для Малой, так и для Великой» (цит по: А.В.Стороженко. «Малая Россия или Украина?». Сб. «Украинский сепаратизм в России». М., 1988, с. 282).

Существует несколько научных версий того, почему в слове «Русь» византийцы заменяли звук «у» звуком «о». На мой взгляд, все дело в том, что в греческом языке нет чистого «у». При его передаче в словах иностранного происхождения используется буква «омега», обозначающая долгое «о» -возможно, потому, что этот звук наиболее близок к дифтонгу «оу». Что до окончания «-иа», то в греческом языке оно всегда служит для обозначения отдельных стран и государств. Отсюда второе, параллельное имя Руси - Россия, постепенно (особенно в эпоху Петра I) вошедшее в повсеместный оборот.

Надо сказать, деление Руси на Великую и Малую прижилось достаточно быстро. Например, в грамоте к Великому магистру Тевтонского ордена Цитриху от 20 октября 1335 г. Галицко-Волынский князь Юрий II именует себя «Dei gratia natus dux totius Russiae mynoris» («Божьей милостью прирожденный князь всей Малой Руси»). Но, с другой стороны, простой народ Малой Руси сам себя никогда не называл канцеляризмом «малороссы». На вопрос о том, какого ты рода-племени, ее житель без запинки отвечал: «Я русин!». Вот, к примеру, фрагмент «лямента» (плача) Львовского ставропигиаль-ного братства, датированный 1609 г.: «Утяжелени естесмо мы, народ Русский, от народа Польского ярмом.., чим бы толко человек жив быти могл, того неволен русин на прирожоной земли своей Русской уживати, в том-то русском Лвове» (там же). И так было вплоть до конца XIX - начала XX вв., когда, использовав в своих целях реальные этнографические различия между великорусской и малорусской народностями, накопившиеся за века их раз-цельного существования, внешние и внутренние враги Русского государства ввели в действие долгосрочный план его расчленения и уничтожения. План, осуществляемый и по сию пору.

ТЕРМИН «УКРАИНА»

В летописных памятниках Древней Руси слово «украина» (точнее, «оукраина» - с ударением на первом «а») впервые встречается под 1187 г. Повествуя о походе на половцев, который предприняли князья Святослав Всеволодович, Рюрик Ростисла-вич и Владимир Глебович, составитель Ипатьевской летописи (конец XIV - начало XV вв.) сообщает, что на обратном пути «разболеся Володимеръ Глебовичъ болестью тяжкою, ею же скончася. О нем же оукраина много постона». Смысл последней фразы совершенно ясен: «много постона» не вся Русь, а лишь пограничная Переяславская область, в которой правил умерший князь и которая больше других страдала от набегов степных кочевников.
Под 1213 г. та же летопись сообщает о том, как Галицкий князь Даниил Романович вернул себе пограничные русские города, отобранные перед тем польским королем Пешком Казимировичем. Даниил «еха с братомъ и прия Берестий, и Угровескъ, и Верещинъ, и Столпье, Комовъ и всю оукраину». Отсюда ясно, что тогдашняя Русь имела два погра-ничья, две «украйны»: на востоке - от половцев, на западе - от ляхов.

Изрядное число «укряин» - мещерских, мордовских, рязанских, смоленских и даже сибирских -было и в Московском государстве. В Новгородской летописи под 1517 г. читаем: «По королеву совету Жигимонтову приходиша крымские татарове на Великого князя украину около города Тулы». В 1580 г. государь отдает распоряжение о том, «как быть воеводам и людям на берегу (т.е. по Оке. - авт.) по украинским городам от крымские украйны и от литовския» (цит. по: А. М. Волконский. «Историческая правда и украинофильская пропаганда». Сб. «УСвР», с. 29).

В Речи Посполитой термин «украина» в значении «пограничье» утвердился для обозначения территории Киевского, Брацлавского и Подольского воеводств, соседствовавших с Диким Полем. Недаром в 1578 - 80 гг. король Стефан Баторий рассылает своим подданным универсалы с характерным обращением: «Всем вообще и каждому в отдельности старостам, подстаростам, державцам, князьям, панам и рыцарству, на украине Русской, Киевской, Волынской, Подольской и Брацлавской живущим». Самуил Грондский, автор изданной в 1660 г. на латыни истории польско-казацких войн, поясняет: «Margo enim polonice Kray; inde Ukrajna, quasi provincia ad fines Regni posita» («Margo по-польски Край; отсюда Украина - как бы провинция, расположенная у края Королевства»).

Первой топографической фиксацией термина «Украина» стала изданная в 1650 г. в Руане книга «Description d'Ukraine», принадлежащая перу военного инженера и картографа Гийома Левассера де Боплана, который по приглашению короля Сигизмун-да III в 30-40-х гг. XVII в. служил офицером польской армии, а по поручению короля Владислава IV и коронного гетмана Конецпольского составил подробную карту пограничных земель Речи Посполитой. Примечательно, что, озаглавив свой труд «Описание Украины от пределов Московии до границ Трансиль-вании», автор называет коренной народ этой страны не иначе как «русским, русскими» (см. сб. «Страна казаков». К., «Радуга», 2004).

К этой же эпохе относится и Освободительная война 1648 - 54 гг. под предводительством Богдана Хмельницкого, который сам себя именовал «гетманом славного войска Запорожского и всее по обеим сторонам Днепра сущей Украины Малороссийской». За 2 года до Переяславской Рады он обратился к царю Алексею Михайловичу с письмом, в котором есть такие примечательные слова: «Уже 6 лет молим» принять Малую Русь, «дабы имя русское не помянулось (т.е. не исчезло. - авт.) в земле нашей».

УКРАИНЦЫ КАК ЭТНОНИМ

Впервые мысль об изначальной национальной отдельности украинцев высказал граф Ян Потоцкий в «Очерке историческом и географическом^кифии, Сарматии и Славян», изданном в 1795 г. на французском языке. Правда, этот польский ученый не пошел дальше утверждения, что-де украинцы произошли от полян, древлян, волынян и бужан, как если бы эти племена развивались в отрыве от остальных восточнославянских субэтносов. Другой польский граф - Тадеуш Чацкий - в псевдонаучном труде «О названии «Украина» и зарождении казачества» (1801 г.) уверял, будто украинцы произошли от ук-ров - особой варварской орды (в действительности никогда не существовавшей), которая якобы в VII в. прикочевала из-за Волги в Среднее Поднепровье и передала ему свое имя. Из фантастических польских теорий выходило, что-де в украинцах нет ничего собственно русского, стало быть, участвуя в разделах Речи Посполитой 1772 - 95 гг., Екатерина II присвоила изначально чужое, а не вернула России ее историческую колыбель.

Центром пропаганды подобного рода идей в начале XIX в. стал, как это на первый взгляд ни странно, Харьковский университет. Дело в том, что его попечителем был граф Северин Потоцкий, родной брат Яна Потоцкого, привлекший к преподаванию целый ряд профессоров польского происхождения. Они-то и стали распространять вымыслы об «изначальной отдельности украинцев» на территории Слобо-жанщины и Малороссии.

Характерный факт: против подобных фальсификаций гневно протестовал анонимный автор «Истории Руссов» (предположительно Г. А. Полетика либо его сын В. Г. Полетика), появившейся в тогдашнем «самиздате» сразу же после выхода в свет писаний великодержавных польских националистов, засевших на русской государственной службе (при Александре I Ян Потоцкий служил в российском МИДе, а Фаддей Чацкий был ревизором народных училищ Волынской, Подольской и Киевской губерний, основателем и покровителем Кременецкого лицея).

Вообще Александр I - этот венценосный либе-рал-«перестройщик» на троне - проводил такую национальную политику, результаты которой все мы с вами расхлебываем до сих пор. Под влиянием своего друга юности Адама Ежи Чарторий-ского (из рода ополяченных волынских князей) император не только оставил за поляками руководящую роль в западнорусских областях, возвращенных Екатериной Великой, но и заметно укрепил их позиции, передав в польские руки всю систему народного образования Правобережной Малороссии. Здесь воздвиглись такие духовные твердыни полонизма, как Кременецкий лицей и Уманское базилианское училище, а весь край покрылся густой сетью польских поветовых школ. В результате эти земли подверглись такой свирепой полонизации, каковой они не знали даже во времена Речи Посполитой. «Развитие русского национального самосознания и пробуждение русских национальных чувств сделались совершенно невозможными», - констатирует в связи с этим глава дореволюционного Переяславского земства А. В. Стороженко, который в эмиграции писал под псевдонимом А. Царинный («Украинское движение». Сб. «УСвР», с. 145).

Появление украинства как политического движения, имеющего цель национальное обособление народа Малой Руси от остальной России, прямо связано с борьбой польских националистов за воссоздание их колониальной империи «од можа до можа» («от моря до моря»). Методы этой борьбы исчерпывающе выразил генерал Меро-шевский: «Бросим огни и бомбы за Днепр и Дон, в самое сердце Руси; возбудим ссоры в самом русском народе, пусть он разрывает себя собственными когтями. По мере того как он ослабляется, мы крепнем и растем» (цит. по: М. Б. Смолин. Предисловие к сб. «УСвР», с. 11).

Итак, поначалу это движение оформилось в Уманском кружке польской молодежи - ученых и поэтов, воспитанников Базилианского училища (Северин Гощинский, Богдан Залесский, Михаил Грабовский и др.). Свою родную Киевщину они считали неотъемлемой частью Польши, себя называли «украинцами», однако, будучи чистопородными ляхами, изъяснялись и писали все-таки по-польски.

После разгрома Польского восстания 1831 г., в котором самое активное участие приняли не только уманские «украинцы», но и экс-министр иностранных дел Российской империи А.-Е. Чар-торыйский (был председателем Польского национального правительства), кружок прекратил свое существование. Однако его эстафету подхватили другие - в частности, тайное Кирилло-Мефо-диевское братство, созданное в Киеве в декабре 1845 г. Главными его деятелями были педагог Н. И. Гулак, историк Н. И. Костомаров (в 1836 г. закончил Харьковский университет), драматург П. А. Кулиш (с детства находился под идейным влиянием М. Грабовского), художник и поэт Т. Г. Шевченко, влюбленный в польскую революционную поэзию и дружный с рядом польских националистов. Именно отсюда - откровенно антирусские мотивы в творчестве Тараса Григорьевича («Кохайтеся, чорнобривi, та не з москалями, москалi - чужi люди, лихо роблять з вами...»; «Ой Богдане, Богдане, неро-зумний сину! Подивись тепер на Maтip, на свою Вкраiну... Якби була знала, у колисцi б придушила, пiд серцем прислала!..»; «Кайдани порвiте, i вражою злою кров'ю волю окропiте!..»).

При этом уместно подчеркнуть, что деятели Ки-рилло-Мефодиевского братства уже вовсю оперировали термином «украинский» не в географическом, а в этнонациональном его смысле. Об этом ясно говорит и программный документ братства - «Книга буття украТнського народу».

Очередным этапом украинского движения стала «Громада», организованная в Киеве приват-доцентами университета св. Владимира М. П. Драгомановым (русский полтавец), В. В. Антоновичем (поляк) и автором гимна «Ще не вмерла...» П. Г. Чубинским (русский полтавец). Многие члены «Громады» впоследствии участвовали в создании «Просвиты» в Киеве, Полтаве, Екатеринославе, Одессе, Чернигове и других городах. Определенную роль в становлении украинского национального самосознания сыграли также такие, безусловно, талантливые литераторы, как Леся Украинка и Михаил Коцюбинский, политологи и публицисты Вячеслав (Вацлав) Липинский (поляк), Дмитрий Донцов (русский) и др.
В целом же до крушения Российской империи в ходе обеих революций 1917 г. украинское движение как движение национальное было делом сравнительно узкого круга интеллигенции, проникнутой идеями народофильства, социализма, республиканства и демократии. Основная же масса населения Малороссии, Слободской Украины и Новороссии оставалась абсолютно равнодушной к этому движению, которое, в свой черед, было всего лишь одним из отрядов всероссийской революционной смуты. Недаром по итогам выборов в Государственную Думу всегда формировались национальные депутатские курии - польская, еврейская, армянская, грузинская, татарская и т.д., но никогда-украинская.Более того, партия «самостмниюв», которая в январе 1918 г. на выборах в украинское Учредительное собрание выступила под лозунгами «незалежносп», «потерпела во всей Малороссии самое жестокое поражение и собрала совершенно ничтожное количество голосов» (А. И. Савенко. «К вопросу о самоопределении населения Южной России». Сб. «УСвР», с. 293).

Вспомним, наконец, горькое признание одного из лидеров Центральной Рады В. К. Винниченко, сделанное им уже в эмиграции: «Я в то время уже не верил в особые симпатии народа к ЦР. Но я никогда не думал, что в нем может быть такая ненависть. В особенности среди солдат. И особенно среди тех, которые даже не могли говорить по-русски, а только по-украински, которые, значит, были своими, украинцами. С каким презрением, злобой, как мстительно они глумились над Центральной Радой, над генеральными секретарями (министрами), над их политикой. Но что было в этом действительно тяжело и страшно, так это то, что они вместе с тем осмеивали все украинское: мову, песни, школу, газету и украинскую книгу... И это были не одна или две случайные сценки, но всеобщее явление от одного конца Украины до другого» («Вщродження наци», ч.З. Вена, 1920, с.295-261). И еще: «Часто среди крестьянства, до того не слыхавшего имени Петлюры, раздавались такие речи: «Ага, теперь Петлюра идет на гетмана. Она ему покажет! Слава Богу, больше не будет этой Украины» (В. К. Винниченко. «Из истории украинской революции». Цит. по: сб. «Революция на Украине». М.-Л., Госиздат, 1930, с. 278. Репринт 1990 г.).

Часть - 2-я