?

Log in

No account? Create an account
Русь Великая

lsvsx


Всё совершенно иначе!

Истина где-то посередине. Так давайте подгребать к ней не теряя достоинства.


Previous Entry Share Next Entry
Выход Москвы из изоляции при царе Фёдоре. Ч — 2-я
Русь Великая
lsvsx

Ч — 1-я

Пока разбирались с Шуйским и их сообщниками, ситуация вокруг России разрядилась в пользу Москвы.Переговоры с московскими послами от Швеции вёл знаменитый де ла-Гарди, который был наместником шведского короля в Эстонии. Ведя переговоры с московскими послами, он ни в чём не хотел уступать. В августе 1586 года при ведении очередных переговоров о вечном мире де ла-Гарди утонул во время кораблекрушения. Ушёл из жизни один из самых непримиримых врагов России. В декабре 1586 года скончался другой непримиримый противник России С.Баторий. В результате, готовившийся им поход не состоялся, что спасло Россию от новых несчастий.

Насколько боялись в Москве этого короля, показывает мнение Н.Карамзина, который считал, что если бы не эта смерть, то С.Баторий мог завоевать Россию н уже в начале XVII века от нес не осталось бы и следа. Думается, это явное преувеличение. Фактом является только то, что Баторий был действительно серьёзным противником, много навредившим России, но это, прежде всего, благодаря несостоятельности абсолютно самодержавного правления Ивана IV.

Не успели ещё избавиться от серьёзной угрозы на западе, как навлекли на себя большую угрозу с юга. 5 октября 1586 года в Москву прибыло посольство от князя Иверии Александра, который слёзно молил царя Фёдора, чтобы он взял Иверию под свою высокую руку. Не обдумав всех последствий предложений иверского князя, Ь. Годунов и царь Фёдор согласились взять Иверию под высокую руку Москвы. Этому много поспособствовал возглавлявший Посольский приказ А.Щелкалов, который после смерти П.Романовича-Юрьева, пострижения И.Мстиславского и устранении И.Шуйского стал фактическим соправителем Б.Годунова. К тому же он был ярым приверженцем войны против Турции, в союзе с другими государствами. Так что роль А.Щелкалова в принятии этого решения была даже большей, чем роль Б. Годунова. Не меньшую роль в принятии этого решения сыграла церковь. Византийским христианским ортодоксам Москвы, мечтавшим о третьем Риме, крайне важно было поднять свой статус в глазах международной общественности. В этом плане стремление сделать Москву защитницей единоверных пародов, не важно, где они находились, было громадным. Поэтому роль церкви в принятии этого решения тоже была исключительно большой. С этого момента, т.е. с конца 1586 года, московский царь Фёдор стал писаться в титуле «государем земли Иверской, грузинских царей и Кабардинской земли, черкасских и горских князей».

Таким образом, в принятии этого решения и царь Фёдор, и А.Щелкалов, и иерархи христианской церкви, и в меньшей степени Б.Годунов, как более осторожный политик и государственный деятель, руководствовались не столько национально-государственными интересами России, сколько мишурой присоединения новых царств и религиозными интересами христианской церкви, стремившейся к освобождению единоверных народов Закавказья от турецкого владычества. В это время национально-государственные интересы России, естественно, ограничивались на юге Нижним Доном и Северным Кавказом, на закрепление которых за Россией и нужно было употребить все усилия. Всё, что выходило за рамки этих территорий, было излишним и сильно вредило продвижению России на юг.

Не укрепившись на Северном Кавказе и опрометчиво пойдя на формальное присоединение Иверии (Грузии), царское правительство ввергло Россию в жёсткую конфронтацию с мощной Османской империей. Действительно, желая помочь Иверии, царское правительство распорядилось восстановить терский городок-крепость в Кабарде. Эта крепость при Иване IV была оставлена московскими стрельцами. Там некоторое время обитали вольные казаки. В терский городок был послан воевода князь А.Хворостинин со стрельцами. Городок был занят и восстановлен. Вышедшее из Астрахани войско овладело берегами Койсы, оттеснив горцев правителя Дагестана Шавкала в горы. Это позволило доставить в Иверию огнестрельный наряд.

Ободрённый решительными действиями России, князь Александр увеличил своё войско до 15 тысяч человек и приступил к его обучению. Но действовал крайне неосторожно, несмотря на требования Б.Годунова. Отрицательную роль в этом сыграли и московские послы. Наставляемый А.Щелкаловым посол князь С.Звенигорский уверил князя Александра, что Россия защитит Иверию и поможет восстановить ее города, селения и монастыри. В данном вопросе Щелка-лов явно проявлял излишнюю инициативу потому, что соперничал с Годуновым и хотел опередить его в решении государственных дел.

А.Щелкалов и его послы не обладали необходимым стратегическим предвидением и не понимали, что Россия не в состоянии была тогда защитить Ивсрию (Грузию) и даже для удержания позиций на Тереке должна была напрячь максимум усилий. В противном случае её ждала если не катастрофа, то крупная неудача. Не понимал этого и князь Иверии Александр, тоже не имевший необходимой стратегической прозорливости. Он слишком верил в тогдашнюю Россию, и, когда турки потребовали от него, чтобы Иверия поставила в Бакинскую область и Дербент различные припасы, Александр им отказал и зая-вил: «Я холоп великого царя московского!>> Турки ему напомнили, что Москва далеко, а Турция близко. Александр ответил: «Терек и Астрахань недалеко».

Восстановление крепости на Тереке, формальное присоединение Иверии, переговоры с Персией, усилившиеся набеги донских казаков на побережье Турции, естественно, вызвали негодование турецкого султана. Он стал давить на Москву по дипломатическим каналам, упрекая её в том, что она нарушает прежние договорённости и захватывает не принадлежащие ей земли, а также натравливает казаков на Турцию. Требовал уйти с Терека, отказаться от Грузии и унять донских казаков, которые во главе с атаманом Кишкиным совершили не один поход к берегам Турции. Москва отвечала, что Иверия христианская страна, сама попросилась под руку Москвы и отказать ей в этом невозможно, что крепость на Тереке не угрожает Турции, а её побережье грабят не донские, а литовские казаки, что атаман Киш-кии отозван в Москву.

Но не одному только турецкому султану досаждали казаки. В 1584 году оставшиеся на Яике (Урале) казаки во главе с атаманом И.Бара-бошей, численностью свыше 600 человек, в выбранном ими привольном месте возвели городок. Окружили его земляными укреплениями для отражения набегов ногаев. И сами стали грозой для них. Особенно для подданных князя Уруса, который постоянно жаловался московскому царю на их разбои. Московский царь на это отвечал, что уральские казаки - это беглецы, бродяги и живут там самовольно. Собственно, ничего другого он сообщить не мог. Так было па самом деле, за исключением, что казаки бродягами не были. От Дуная до Иртыша гремела казачья слава, раздражая турецкого султана, устрашая крымчаков, ногаев, кайсаков и прочих инородцев, закрепляя для будущей России земли по Днепру, Тереку, Уралу и в Сибири.

Досаждали они часто и московскому правительству. Через десять лет после ухода большей части волжских казаков к Строгановым, в низовьях Волги вновь собралось немало казаков, которые, построив свои городки, принялись грабить купеческие караваны и ногайские улусы. Пока дело касалось купцов и ногаев, Москва сквозь пальцы смотрела на эти разбои, рассчитывая при случае использовать этих казаков в войне с Турцией. Однако в 1587 году казаки вновь ограбили персидских послов, что ставило под сомнение заключение союза между Россией и Персией в их противодействии Турции. Терпение Москвы лопнуло и она направила на Нижнюю Волгу карательную рать, которая разрушила казачьи городки, захватила и казнила около 400 казаков, включая их атамана, которого посадили на кол. Большинство казаков, конечно же, ушло на Яик, Терек и Дон. После погрома казаков и было принято решение построить Царицыну крепость, в честь царицы Ирины, ставшую позднее городом Царицыным.

Видя, что Москва не желает уступать, турецкий султан Амурат решил не только восстановить своё господство в Иверии, но и вытеснить Россию с Северного Кавказа, где она ещё слабо укрепилась. Он развернул широкую дипломатическую и военную подготовку. Воспользовавшись тем, что в Персии к власти пришёл шах Аббас, турки вступили с ним в переговоры и вскоре заключили мирный договор. Москва хотя и продолжала вести переговоры с Персией о союзе, по существу, осталась один на один с могущественной Турцией. Поэтому её притязания на Грузию и Северный Кавказ оказались под большой угрозой.

Но и сама Россия в это время постоянно находилась под угрозой вторжения тюрок-крымчаков и азовских ногаев. По большому счету, граница московского государства тогда проходила по Оке. В Диком поле, от Оки и до Верхнего Дона, были располол^ены немногочисленные сторожевые крепости, да казачьи городки. Россия явно запаздывала с закреплением этой территории, что не позволяло ей успешно противостоять Турции на Северном Кавказе, не говоря уже о Закавказье. Просчёты царствований Василия III и Ивана IV давали себя знать всё острее и острее. Обострение отношений с Турцией привело к значительному расширению масштабов вторжений тюрок-крымчаков и азовских ногаев. В 1587 году в пределы России вторглось около 40 тысяч всадников. Однако оно оказалось неудачным. Путивльские сторожа своевременно обнаружили движение тюрок-крымчаков и ногаев от Донца к границе России и послали гонцов в Москву.

30 мая 1587 года воевода князь Д.Хворостинин спешно выступил на Оку с войском. Не дожидаясь подхода противника к укреплённым переправам на Оке, военоды соединили свои полки в пяти верстах от Тулы на реке Вороне и в течение недели ждали Крыме ко-ногайскую орду. Но она всеми силами обрушилась па Крапивпу, захватила и сожгла этот небольшой острог. Затем, узнав о сосредоточении московского войска у Тулы, не решилась вступать с ним в сражение и повернула назад в степи.

Смерть С.Батория породила в польско-литовском государстве борьбу между сторонниками и противниками умершего короля. Москва вмешалась в эту борьбу и поначалу не без успеха. Она предложила польским панам военный союз против Турции и Крыма и объединение Речи Посполитой с Россией на правах сохранения каждой стороной своих обычаев и религиозных особенностей.

Однако польско-литовский сейм хотел иного объединения. Он хотел полного объединения государств и принятия Россией католичества. Это, естественно, не входило в планы Москвы, и союз пе состоялся. Переговоры продолжились, но уже о заключении мира. Москва требовала для себя Дерпта, а Литва Смоленска и земель Северскнх. В конце концов, заключили перемирие на 15 лет без уступок и выгод. Вскоре польс ко-литовская шляхта избрала себе королём Сигизмунда, который был шведским королевичем. Это случилось благодаря активности канцлера Речи Посполитой коронного гетмана Замойского. Теперь Речь Посполитая и Швеция были соединены королевскими родственными узами, что предполагало усиление военной опасности для России.

Пока на западе и юге обстановка то обострялась, то разряжалась, на востоке, в Сибири, случились новые успехи. Укрепившись в Тобольске и благополучно перезимовав, Д.Чулков стал думать, как избавиться or опасного соседства с князем Сейдяком, Уразмахметом и Карачей. Общая численность их войска составляла около 10 тысяч человек. Поэтому вступать с ним в открытое сражение было полным безрассудством. Д.Чулков, посоветовавшись с М.Мещеряком, при-нял решение при случае заманить князя Ссйдяка, Уразмазмета и Ка-рачу в крепость на пир, схватить их, а затем, разбив их ближайшие отряды оттеснить на юг. Рассчитывали также, что большинство войска князя Сейдяка состоит из кайсаков, которые, лишившись своего предводителя, должны были уйти в Кайсакскую орду.

Выполнить план Д.Чулкову помог сам князь Сейдяк. Ведя войну с Кучумом, он не собирался воевать с Москвой. Сейдяк рассчитывал договориться с ней жить в дружбе и платить дань, как в своё время пытался делать его дядя Едигер и как жили уже волжские ногаи, ставшие, по существу, подданными Москвы и воевавшие с азовскими ногаями. Поэтому он не опасался столкновения, держал при себе не более 1000 воинов и стремился завязать переговоры.

Воспользовавшись этим, Д.Чулков пригласил князя Сейдяка и его приближённых на пир в Тобольск. Сейдяк принял приглашение и с Урузмахметом, Карачей и 500 воинами прибыл к крепости. Когда приглашённые прибыли к воротам Тобольска, Д.Чулков согласился впустить в крепость не более 100 человек.

Перед тем, как сесть за стол, предложил снять оружие и доспехи. За столом расселись также предводители стрельцов и казаков. Через некоторое время после начала пира Д.Чулков подал сигнал, и казаки со стрельцами бросились на каисаков. Князя Сейдяка, Уразмахмета и Карачу схватили, связали и посадили под стражу. Свиту всю перебили. Затем неожиданно напали на дружину князя Сейдяка, расположившуюся у крепости. Завязался кровопролитный бой, в котором погиб последний казачий атаман М. Мещеряк. Но дружина каисаков была разбита. Потом важные пленники были отправлены в Москву.

Как и предполагали, кайсакн, узнав о захвате в плен Уразмахмета, покинули г.Искер и ушли в Кайсакскую орду. Кучум со своим воинством вновь занял шннмекие степи и продолжил войну с Москвой, не решаясь однако отбить Кашлык (Искер). Поначалу, не разобравшись ещё в обстоятельствах пленения Сейдяка, Уразмахмета и Карачи, Б.Годунов ходатайствовал перед царём Фёдором о поощрении Д.Чулкова и назначении его воеводой Тобольска. После того, как Сейдяк и Уразмахмет в Москве доказали, что не имели злых умыслов против Тобольска и хотели быть в подданстве у Москвы, царское правительство наложило опалу на Чулкова, который поступил подло и тем обострил отношения с Кайсакской ордой, с которой Москва хотела иметь мирные отношения.

Вместе с Д.Чулковым опале подверглись тюменские воеводы В.Сукин и И. Мясной, потому что они не обеспечили выполнение царского указа добром и лаской привечать инородцев Сибири. И всё же благодаря этой подлой победе Чулкова сибирские области стали давать Москве 200 тысяч шкурок соболя, 10 тысяч шкурок черной лисицы, 500 тысяч шкурок белок, не считая шкурок бобров и горностаев. По Н.Карамзину <<Ясак положил государь на Сибирское царство и на Конду Большую, и на Конду меньшую, и на Иртыш, и па Ир-гизское государство, и на Пегие колмаки, и на Обь Великую, и на все городки на Обские, на девяносто на четыре города, с году на год иметь по пяти тысяч сороков соболей, по десяти тысяч лисиц чёрных, да по пяти сот тысяч белки большие Сибирские и Елецкие».

К этой выписке Н.Карамзина следует дать некоторые пояснения. В некоторых сочинениях утверждается, что «Пегие калмаки» - это, якобы, орда калмыков, подчинявшаяся джунгарам. На самом деле это были славяне-татары, которые проживали в то время п Сургутском округе но Тоболу и Иртышу. Поэтому власть Москвы тогда распространялась чуть южнее Тюмени, Тобольска и слияния Оби с Иртышом, охватывая только территории, что были севернее этой линии. До Алтая и южных степей было ещё далеко, и ушёл на это не один год.

В 1587 году в России случился неурожай, который повторился и в 1588 году. Неурожай нанёс наибольший ущерб крестьянству. Коснулся он и мелкопоместного днорянства. Недовольство «скудеющих» служилых людей явилось фактором политического кризиса. В связи с голодом в ряде городов сложилось напряжённое положение. В стране появилась масса бродяг и нищих, которые объявились в столице. Голод и крайняя нужда изнуряли и обозлили жителей до предела. II городах участились грабежи и убийства. В городе Ливны произошло выступление посадских людей. Царское правительство 24 мая 1588 года отрядило в Ливну думного дворянина Е.Безобразова «для сыску про смятение градцких людей».

В этих условиях положение царского правительства, и особенно Б.Годунова, становилось непрочным. Пришлось укрепить его рядом политико-религиозных и репрессивных мер. Понимая, насколько велика роль церкви, он решил привлечь на свою сторону митрополита Иова.

Воспользовавшись прибытием в Москву в 1586 году антиохийского патриарха Иоакима и и 1588 году константинопольского патриарха Иеремии, Б.Годунов и царь Фёдор добились от них учреждения патриархии в Москве. При этом даже написали уставную грамоту, в которой утверждалось, что Ветхий Рим пал от ереси Аполлинариевой; что Новый Рим, Константинополь, захвачен безбожными племенами Лгарянскпми; что третий Рим есть Москва. Идея преемственности Москвы Константинополю прямо была сформулирована в 20-х годах XVI века монахом Псковско-печёрского монастыря Филофеем: «Два Рима пали, третий стоит, а четвёртому не быть». Теперь, после учреждения патриархии в Москве, эта преемственность была окончательно узаконена. Б.Годунов, поднимая в глазах современников церковь и её главу Иова, поднимал и себя в их глазах и умах.

В 1588 году неожиданное облегчение Россия получила на юге. В этом году умер крымский хан Ислам. Сменивший его Казн-Гирей изменил отношение к Москве. Он решил с ней дружить и воевать с Литвой. С 1589 года он начал опустошать Литву, известив об этом Москву. В то же время Кази-Гирей отговорил султана от похода на Астрахань. Угроза этого похода заставила Москву принять решительные меры по укреплению Астрахани. В феврале 1588 года в Астрахань на судах были отправлены воеводы князь И.Воротынский и Ф.Шереметев, а в апреле туда же отправился боярин князь Ф.Троекуров. Началось спешное сооружение в Астрахани каменной стены. И хотя отношения с новым крымским ханом Кази-Гиреем улучшились, Москва не забывала об опасности внезапного вторжения. С наступлением весны 1589 года главные московские воеводы заняли укрепления на Оке своими ратями. В этом же году началось строительство крепости у Переволоки на Волге, которую назвали в честь Ирины Годуновой Цщшцыной. Позднее это название трансформировалось в Царицын.

С наступлением весны 1589 года возникла реальная опасность восстания в Москве. На улицах Москвы появилось немало бродящих нищих. Среди них шатался юродивый, который всячески поносил Б.Годунова. Нищие, бродяги, да и московские жители слушали речи юродивого и разносили но столице. Правительство вынуждено было принять меры. В Москве на улицах были размещены усиленные военные наряды. Б.Годунов понимал, что за всем этим стоят Шуйские, которые желают воспользоваться тяжелой международной и внутренней обстановкой и возглавить низы и борьбе с властью. Ситуация в любой момент могла выйти из-под контроля. Тем более, что второй соправитель Л.Щелкалов тоже стал проявлять свой характер, пытаясь показать в стране и за границей, что он является ровней Б.Годунову. Всё это создавало обстановку его изоляции внутри страны и за границей. Поэтому вначале он решил расправиться окончательно с Шуйскими.

В обстановке нарастающего кризиса правительство завершило следствие по делу измены Шуйских. Следствие вели с применением пыток. Некоторые из арестованных, убедившись, что их дело проиграно, поспешили перейти на сторону властей. Дворянин Фёдор Старой, служивший у Шуйских, написал донос на своих бывших покровителей. Власть получила важные улики, изобличавшие Шуйских в измене в пользу Речи Посполитой. Оба князя Андрей и Иван Шуйские были умерщвлены в темницах. Были также приняты меры в от-ношении вдовствующей супруги Магнуса Марии Владимировны, внучки Ивана III. Так как её и её дочь Евдокию могли использовать в борьбе с царём Фёдором, Б.Годунов и А.Щелкалов организовали их выезд из Курляндии, из городка Пильтена, пообещав богатое содержание в России. Но после прибытия в Москву их заточили в монастырь, где вначале умерла её дочь Евдокия, а затем через восемь лет и сама Мария Владимировна. Вес эти смерти Н.Карамзин объясняет преднамеренным злодейством одного Годунова, не находя при этом очевидной необходимости в защите государственных интересов.

Новый король Речи Посполитой Сигизмунд III был сыном шведского короля и сторонником наступления против России. Он неоднократно заявлял, что намерен вернуть Речи Посполитой Псков и Смоленск. В 1589 году шведский король сосредоточил в Ревеле флот и сухопутное войско около 10 тысяч человек. Одновременно Сигизмунд III собрал сейм и вынес вопрос о войне с Россией. Польско-литовская шляхта как всегда долго спорила, но, в конце концов, отказала королю в поддержке, тем более, что приходилось отражать вторжения крымчаков. Шведская сторона рассчитывала на помощь Речи Посполнтой, а потому вела себя нагло, часто нападала и грабила российские территории.

Мирный договор с ней истекал в начале 1590 года. Используя изменение политики Крыма и нерушимость мира с Литвой, московское правительство решило прибегнуть к силе. Стали собирать войско. Всего было собрано около 300 тысяч человек с 300 лёгкими и тяжёлыми пушками.

Конечно, не все эти силы были задействованы против Швеции. Почти половина их была оставлена для противодействия Литве и Крыму. С войском выступили вес бояре и все царевичи (Ма-меткул, Урузмахмет и др.). Все воеводы в назначенный срок прибыли под царские знамёна. Ибо царь Фёдор тоже сел на коня, так хотел Б.Годунов, чтобы воодушевить войско и пресечь споры о старшинстве среди воевод. Князь Ф. Метис лав с кий и князь Ф.Трубецкой возглавляли большой полк. Передовым полком командовал князь Д.Хворостинии, выдающийся воевода того времени.

Б.Годунов и Ф.Романов-Юрьев (будущий Филарет) находились при царе, были его дворовыми или ближними воеводами. Царица Ирина тоже была взята в поход и ехала от Москвы до Новгорода. В Новгороде в начале 1590 года царь с главными воеводами определил задачи полкам. Полку правой руки повелевалось воевать Финляндию, полку левой руки - Эстонию. Передовой и большой полки, с которыми находились царь Фёдор и ближние воеводы, двинулись к Нарве. В конце января, несмотря на морозы, взяли Ям и направились к Нарве. Шведский военачальник Густав Банер вывел в поле около 20 тысяч конных и пеших шведов. Вблизи Нарвы они столкнулись с передовым полком Д.Хворостинина. Последний разбил их. Г.Банер, не имея необходимого продовольствия, оставил в Нарве часть войска, а с остальными отступил к Везеибергу.

Преследуемый азиатской конницей, он бросил обоз и все пушки. Кроме них, преследователи захватили немало пленников, среди которых находились и знатные шведские чиновники. В начале февраля московское войско обложило Нарву. Вскоре, установив батареи, открыли сильную методичную стрельбу. Обстрелом крепости взялся руководить Б.Годунов, который сосредоточил огонь орудий на стенах крепости. По башням стрельба не велась. После двухнедельной стрельбы в западной и северной стенах крепости образовались большие проломы. Главные воеводы предложили шведам сдать крепость. Возглавлявший оборону Нарвы Карл Горн отказался сдавать крепость и предложил идти на приступ.

Крепостные стены подверглись приступу в семи местах. Рать, устремившаяся в главный пролом, насчитывала около 6 тыс. человек. В их числе было 3850 стрельцов и 1000 казаков. Но, несмотря на громадное численное превосходство, московское войско не смогло овладеть Нарвой. Приступ был отбит с большими потерями для осаждающих. Особенно эффективно шведы поражали московских ратников из башен. Рать, пытавшуюся прорваться в Нарву через главный пролом, возглавляли воевода Сабуров и князь Токмаков. Они оба погибли со многими ратниками в проломе. Приступ пришлось прекратить и возобновить стрельбу из орудий.

Но и шведы понесли большие потери. Восполнить их они уже не могли. Не надеясь на помощь извне, К.Горн обратился к царю с предложением мира. Б. Годунов, не желая в дальнейшем иметь Швецию в стане врагов, когда на юге отношения с Турцией всё более и более обострялись, упросил Фёдора заключить мир. Современники осуждали Б.Годунова за то, что он вмешался и осаду крепости и неправильно организовал стрельбу орудий, а также за то, что он помешал воеводам взять Нарву, даже подозревали его в измене и помощи шведам. На самом деле такое поведение Б.Годунова было следствием его слабой полководческой подготовки и отсутствием стратегической прозорливости.

Тем временем московские рати опустошили Эстонию до самого Ревеля, а Финляндию до Абова. Шведы вынуждены были запросить мира. Начались переговоры. Московские послы требовали Нарвы и Эстонии. В конце концов, согласились на восстановление старого рубежа. В конце февраля заключили перемирие на год, но которому Швеция уступала Москве Ям, Иваигород и Копорье. Шведы также обещали уступить Карелу, Нарву и другие города в Эстонии на следующих переговорах. Оставив в отвоёванных городах своих воевод с дружинами и ратями, царь Фёдор уехал в Новгород, а затем в Москву. По расчёты Б.Годунова не оправдались.

Шведы, рассчитывая на уход главных сил московского войска, решились нарушить перемирие. Шведский король выслал своих послов-наместников упсальского и вестготского на реку Плюсу требовать возврата Яма, Ивангорода и Копорья, Туда же приехали московские послы воевода князь Д.Хворостинин и думный дворянин Писемский. Не только московские послы, но и шведские воины были возмущены поведением короля. Узнав о его новых требованиях, они кричали московским ратникам: <<не хотим кровопролития'». Их нежелание воевать сломило упорство шведских послов, которые отказались от требований, выдвинутых шведским королём, которые согласились на мир и уступили России Карельскую область. Московские послы требовали Нарвы, но шведы не согласились.

На том послы и разъехались. В ту же ночь шведский генерал Бое осадил Иваигород. Но воевода Иван Сабуров организовал успешную вылазку и наголову разбил шведов, несмотря на то, что к Бое подошёл со своими силами герцог Зюдерманландский. Главные московские силы находились в Новгороде. Они не успели к сражению и только издали видели поспешное бегство неприятеля. Вывод из войны Швеции с Россией может быть один. Московское правительство, хотя и действовало более решительно, чем Иван IV, тем не менее, из-за личной слабой ратной подготовленности бестолково использовало вооружённую силу и нс смогло реализовать её возможности в полной мере. Вместе с этим оно нс смогло добиться решительной победы, которая бы надолго устранила опасность, исходящую для России от Швеции.

Воюя со Швецией, московское правительство вело интенсивные переговоры с Речью Посполитой. Последнюю заверили, что Москва будет соблюдать Варшавский договор и не вступит во владения Речи Посполитой. Более того, в Вильно был послан гонец с письмом, в котором Москна предупреждала польского короля о новом походе Кази-Гирея в Литву. Эта двуличная политика Москвы не обманула польско-литовскую сторону, которая хорошо знала, что Москва всегда стремилась толкнуть Крым против Литвы. Но посыл этого письма вскоре самым отрицательным образом отразился на России. Кто содержание стало известно КазиТирею и он повернул свои орды с Литвы против России.

Но и сама Литва не особенно соблюдала мир. Мелкие литовские отряды часто вторгались н наши пределы. Стремясь защитить свои южные области, московское правительство стало отодвигать границу на юг, на Верхний Дон. "Гуда стали посылать московские рати, которые начали занимать некоторые казачьи городки и превращать их в сторожевые крепости. Так был основан новый город-крепость Воронеж. Эта политика московского правительства вызвала недовольство донских казаков, которые уже прочно обосновались на Верхнем Дону и не хотели его уступать Москве. Это ещё раз показывает, что Москва сильно запоздала в своём продвижении на гаг. На недовольство донских казаков, естественно, откликнулись литовские казаки. Весной 1590 года около 600 литовских казаков напали на Воронеж, взяли его и сожгли, убив воеводу князя И.Долгорукова. Литовской стороне был выражен протест, а в Чернигов была направлена рать во главе с царевичем Арслан-Алеем.

В октябре 1590 года в Москву прибыли послы короля Сигизмунда III С.Радоминский и Г.Война. В первой же беседе с московскими боярами они заявили, что Россия нарушила перемирие взятием шведских городов, а потому должна их возвратить. Им ответили, что Швеция не Речь Посполитая, а в межгосударственных делах родственные связи королей не имеют силы. Тогда переговоры перевели в русло о заключении вечного мира, о котором говорили долго. Впрочем, переговаривались нс о вечном мире, а об удовлетворении претензий сторон. Эти претензии обеих сторон удовлетворены не были. Оставался ещё вопрос о союзе европейских держав против турок.

По этому поводу переговаривались около двух месяцев, но так ни о чём не договорились. Истощив запас доказательств, московское правительство в начале января 1591 года собрало на совет церковников, бояр и представителей дворянства, который решил подтвердить заключённое в Варшаве перемирие ещё на двенадцать лет с условием, что ни шведы против России, ни Россия против шведов не будут выступать в течение года.

В то время, когда обострились отношения со Швецией, в Сибири тоже положение изменилось к худшему. Кучум оправился от поражения, нанесённого ему князем Сейдяком и салтаном Уразмахметом, прикочевал в ишимские степи, мало-помалу подчинил татар-мусульман и стал продвигаться к Тобольску. В 1589 году он даже появился в его окрестностях. Это произошло потому, что Д.Чулков, не будучи ратным человеком и настоящим воеводой, упустил возможности для укрепления власти Москвы в западной части Нижнего Иртыша. Он тихо сидел в Тобольске, занимаясь его строительством. Такое бездействие не устраивало Москву. Д.Чулков вместе с тюменскими воеводами В.Сукиным и И.Мясным были сменены и попали в опалу.

На их место был направлен опытный воевода князь В.Кольцов-Мосальский. Прибыв в Тобольск в начале 1590 года, он сразу же был вынужден оборонять его от Кучума, который грабил окрестности и разорял поселения русских и славян-татар. Воеводе В.Кольцову-Мосальскому удалось разбить Кучума и отогнать его от города. В этом же году воевода И.Нагой подчинил городок на реке Лозьве. В Лозвинском городке была построена пристань и организовано строительство стругов и ладей для обеспечения пути в Сибирь и обратно.

Вскоре Кучум снова появился в окрестностях Тобольска и повторил нападения. Опьггнын воевода понял, что нужно принять более решительные меры. Он также понимал, что 500 стрельцов для решительной победы над Кучумом недостаточно. Тогда он обратился к славянам-татарам, среди которых было немало перероднившихся за последние годы казаков Ермака. Они дружно взялись за оружие и образовали вторую дружину численностью около 500 человек во главе с атаманом Ч.Александровым. С этими силами теперь было можно выступать против Кучума. Со своими дружинами воевода Кольцов-Мосальскнй двинулся в поход в начале лета 1591 года.

Кучум собрал своё воинство у озера Чиликул вблизи реки Ишим. Стрелецкая и славяно-татарская дружины воеводы В.Кольцова-Мосальского 1 августа 1591 года высадились на берег недалеко от озера. Сразу же они подверглись нападению тюрок и татар-мусульман Кучума. Более чем двойное превосходство не спасло его от поражения. Стрельцы и казаки тогда уже повсеместно применяли линейный боевой порядок, что позволяло одновременно использовать большую часть огнестрельного оружия. Первый смертоносный залп выкосил ряды нападавших. Затем последовало еще несколько залпов, и нападавшие бросились бежать. Дружины стрельцов и славян-татар бросились в погоню. В ходе погони были захвачены две жены и сын Кучума - Абулхаир. Кучум спешно ушёл на юг. Идти дальше за ним не имело смысла, тем более приближалась осень. Пришлось возвратиться назад в Тобольск. Закрепление южных степей нужно было вести по реке Иртыш, для чего нужно было организовывать новые походы. В конце 1591 года воевода В.Кольцов-Мосальский был отозван в Москву и получил назначение воеводой в большом полку.

В период некоторых успехов Москвы, во время войны со Швецией и Кучумом, в Угличе разыгралась трагедия, которая имела большие последствия для будущего государства и самого Б.Годунова. Царевич Дмитрий со своей матерью Марией Нагой проживал в Угличе. В начале 1590 года в Углич был направлен государев дьяк М.Битя-говский, которому было повелено усилить контроль за бывшей царицей и её родственниками, так как они находились в связях с Шуйскими и продолжали всячески интриговать против Б.Годунова. Углич стал источником многих слухов, порочивших московское правительство. Бывшая царица и её братья постоянно ссорились с М.Битягов-ским из-за денег, так как он не разрешал тратить более того, что было разрешено московским правительством.

Нагие с нетерпением ждали кончины царя Федора и даже пользовались услугами ведунов, о чём стало известно М.Битяговскому. В свою очередь Мария обвиняла дьяка, что он приютил у себя юродивую, якобы накликавшую «падучую болезнь* на ее сына. То, что царевич Дмитрий страдал эпилепсией, часто не учитывается при рассмотрении его гибели. Но именно этот факт позволил Нагим обвинить М.Битяговсого и Б.Годунова в злостных намерениях погубить царевича Дмитрия. Могла ли юродивая навлечь «падучую болезнь» на царевича Дмитрия, это большой вопрос. А если посмотреть на его родословную, то становится абсолютно ясно, что царевич Дмитрий не мог вырасти здоровым.

Его отец Иван IV, без сомнения, страдал многими недугами, в том числе ярко выраженной шизофренией, чрезмерной мнительностью и манией божественного предназначения. Всё это так или иначе отразилось на детях. Старший сын Иван тоже страдал шизофренией. Средний сын Фёдор имел очень слабое здоровье и обладал чрезмерной набожностью. Младшему Дмитрию досталась «падучая болезнь* - эпилепсия. Так что главная причина болезни царевича кроется в его родословной, а не в стараниях юродивой, если даже она была, и кознях М-Битяговского.

После рождения дочери царь Фёдор, поверив в то, что может иметь наследников, запретил духовенству поминать имя царевича Дмитрия при богослужениях на том основании, что он рождён в седьмом браке, а потому является незаконнорожденным. Это ещё более обозлило Нагих, так как в корне нарушало их планы. Нападки на московское правительство стали ещё более яростными. Естественно, при этом главной мишенью для нападок был не царь Фёдор, а Б.Годунов и его люди, исполнявшие государственные обязанности. Накануне гибели царевича Дмитрия конфронтацию обострило распоряжение из Москвы, но которому необходимо было выделить 50 человек под город Гуляй. Это вызвало недовольство не только Нагих, но и большей части городских жителей, уже настроенных Нагими против правительства.

Днём 15 мая 1591 года царевич Дмитрии под присмотром взрослых, гулял с дворовыми ребятами на задворках. При этом ребята играли с ножами в тычку. Игра несложная, но требовавшая точного попадания в круг острием лезвия ножа. Нож лезвием брался в руку и метался в цель. Тогда этим занимались все отроки, так они учились метать ножи. Сейчас таким обучением занимаются только военнослужащие специальных подразделений. Во время игры с царевичем случился припадок. В падении на землю он шеей наткнулся на лезвие ножа и тут же скончался.

Ч — 3-я