?

Log in

No account? Create an account
Русь Великая

lsvsx


Всё совершенно иначе!

Истина где-то посередине. Так давайте подгребать к ней не теряя достоинства.


Previous Entry Share Next Entry
Попытки Б. Годунова усовестить Сигизмунда и польских вельмож. Ч — 2-я
Русь Великая
lsvsx

Ч — 1-я

В эти годы, кроме дел внутренних, Б.Годунов занимался и внешнеполитическими проблемами. Здесь он шёл той дорогой, по которой шёл и ранее. Ни с кем не хотел воевать, но стремился к приобретениям без войны. В то же время вредил недругам без нарушения договоров. Вёл активные переговоры с Крымом, Турцией, Речью Посполитой, Швецией, пытаясь натравить их друг на друга.

С Австрией и Персией вёл переговоры о союзе против Турции без взаимных обязательств. Конечно, такие переговоры таили в себе опасность. Неисполнение договорённостей и обещаний могло друзей превратить во врагов. Так случилось с Персией, которая, одержав победу над Хивой, вступила в войну с Турцией. Россия же не оказала ей помощи. Персидский шах Аббас изменил тогда своё отношение к Москве и решил подчинить Иверию себе.

Пока хитрили и мудрили во внешней политике, не решаясь начать серьёзную войну с Крымом и Турцией, накаляли недоброжелательство донских казаков, недовольных такой политикой. В данном вопросе наблюдался парадокс. Желали вреда Крыму и Турции, но всячески сдерживали донских казаков. Вместо того, чтобы с ними укреплять отношения, располагать к себе, переманивать на службу и закрепляться на Дону, предоставив казакам активно действовать против Крыма и Турции, поступали трусливо, сдерживали, ущемляли и даже наказывали казаков. Что не могло не вызвать недовольства и даже озлобления в их среде. Беглые крестьяне усиливали это недовольство и озлобление. Не хватало только искры, чтобы произошёл взрыв. И эта искра вскоре появилась.

В 1601 году дожди непрерывно лили десять недель. Хлеба не успели созреть, как 15 августа ударил сильный мороз. Все посевы и посадки погибли. И хотя в стране у богатых хозяев было немало хлеба, они начали поднимать цены. Царь Борис, видя наступление голода, велел открыть царские житницы в Москве и других городах, убедил духовенство и некоторых вельмож продавать зерно по установленным им ценам, начал раздавать деньги бедным. Но голод усиливался. Ибо его противники и откровенные корыстолюбцы скупали дешёвый хлеб у царских и церковных житниц и продавали его по высоким ценам. Беднота же на полученные деньги не могла купить хлеб. Голод достиг своего максимума, тем более, что посеянное весной 1602 года плохое зерно не проросло.

Люди начали умирать массами. Только в Москве и ближайших областях умерло около 500 тысяч человек. И хотя Б. Годунов не оставил ни одной области без помощи, даже закупал зерно за границей, голод свирепствовал невероятный. Пытались доставлять хлеб из областей, где он имелся. Но обозы доходили до голодных местностей, если они охранялись. Если не охранялись, тут же разворовывались. За 1601 и 1602 годы не только погибло много людей, но также истощилась казна. Однако более всего переменилось умонастроение людей. Обычное недовольство и слухи, усугублённые голодом, упали на благодатную почву - в среду массы крестьян и боярских холопов, которые без выхода изгонялись из поместий.

Они стали собираться в разбойничьи шайки и отряды и грабить дворянские и боярские усадьбы, не стеснились уже доходить до самой Москвы. Так как многие из них ранее находились в составе боярских и дворянских дружин и отрядов, то они неплохо знали ратное дело, а потому не боялись сыскных дружин. Между Москвой и Смоленском атаман Хлопко (Косолап) создал многочисленную рать, против которой царь Борис двинул целое войско, во главе с окольничим И.Басмановым. Бунтовщики и царское войско встретились вблизи Москвы. Сражались упорно. В ходе сражения погиб воевода И.Басманов, но царское войско одолело, и бунтовщики были разбиты.

Израненный Хлопко (Косолап) попал в плен. Вместе с ним было захвачено немало бунтовщиков. Хлопко от ран умер, остальных пленников казнили. По тысячи их бежали на юг в украинные области и к казакам. Царские воеводы их ловили и вешали, ещё более озлобляя беглецов, местных жителей и казаков. Однако всех переловить не могли. Теперь нужен был только умелый предводитель, чтобы пожар восстания заполыхал на всём юге России. Большой урожай 1603 года уже не мог исправить бедственного положения. Почва начала уходить из-под ног царя Бориса.

В эту голодную и неспокойную пору Б.Годунову пришлось заниматься также проблемами Иверим (Грузии). Пока персидский шах Аббас победоносно воевал с Турцией, князь Александр Иверекий неустанно просил у России помощи. Не желая терять Иверию, царь Борис в 1601 году направил туда своих послов Нащокина и Леонтьева, чтобы разобраться во всех обстоятельствах, так как прошёл слух, что Александр уже не княжит в Иверии, и с терскими воеводами выработать меры по её защите. После возвращения из Иверии послы сообщили, что Александр правит в Иверии, но недостоин царской милости, так как является усердным рабом турецкого султана, к тому же укоряет царя Бориса в алчности к дарам. Послы ничего не прибавили и ничего не убавили. И если бы Б.Годунов отказал тогда Иверии в помощи, это было бы правильно, потому что эффективно помочь Александру Россия тогда не могла.

Б.Годунов доверяя ПОСЛАМ И понимая, что Россия не в состоянии обеспечить защиту Иверии, поначалу не хотел принимать нового посла Александра архимандрита Кирилла. Но здесь вмешался патриарх Иов, который уговорил царя Бориса принять посла Иверии и оказать ей помощь.

Б.Годунов принял архимандрита Кирилла, который обелял князя Александра в глазах московского царя, свалил всю вину на Нащокина и Леонтьева, будто они неверно определили отношение Александра к России, однако просил не наказывать их. Кроме того, советовал для будущего прочного соединения России с Иверней (Грузией) построить крепость в Тарках, другую в Тузлуке, а третью на реке Буйнак. Для этого дела царь Борис назначил двух знатных воевод окольничих Бутурлина и Плещеева, которым повелевалось взять рати в Казани и Астрахани, и, совместно с терскими воеводами, основать эти крепости. Предполагалось, расширив своё присутствие в Дагестане, соединиться затем с иверским войском и Иверией. Для реализации похода и строительства крепостей царь Борис выделил воеводам из своей казны 300 тысяч рублей. Однако осуществить этот план не удалось по нескольким причинам.

Во-первых, решение о закреплении в Дагестане сильно запоздало. Персидский шах Аббас, не получив помощи от России в войне с Турцией, уже принял решение вновь подчинить себе Иверию.

Во-вторых, закрепление в Дагестане носило только военный характер и не подкреплялось переселением туда русских людей и казаков, то есть его административно-хозяйственным закреплением. В-третьих, в России начался новый период гражданской войны, которая была раз-вязана Иваном IV в 1565 году с момента организации опричнины. Она тянулась всё это время, то усиливаясь, то ослабевая, даже во времена царя Фёдора. После его смерти гражданская война вспыхнула с новой силой и захлестнула страну, отбросила её в вопросе территориальных завоеваний на юге и северо-западе на добрые 100 лет.

В это время в Сибири дела шли значительно лучше. В 1599 году тагильские вогулы были переведены в земледельцев. Вместо пушного ясака с них стали брать налог хлебом. В 1600 году письменными головами князем Мироном Шаховским и Данилой Хринуноиым, посланным из Тобольска, заложен острог Мангазея на реке Тазе. Этот острог был построен значительно западнее Мангазейского удела Рассении (Татарии) и древнего города Мангазеи, которые находились в нижнем течении реки Енисей. На реке Пуре, притоке Таза, тобольские посланцы встретились с воинственными юраками - древним сланянским народом, ранее господствовавшим над всеми окрестными угорскими народами. Основная масса их проживала по Нижнему Енисею. Именно они возглавляли Мантазейекий удел Рассении (Татарии). Вскоре тазовские юраки были крещены и постепенно смешались с русскими.

В 1601 году острог Мангазея был укреплён князем Василием Масальским и Савлуком Пушкиным. В этом же году основан город Туринск воеводой Фёдором Яловым на месте городка вогульского князя Епанчи. С построением г. Туринска и поощрением московским правительством занятий земледелием местные вогулы и остяки стали заводить пашни и огороды. В этом же году обдорский князь Мамрук получил царскую грамоту, которая утвердила его княжеское достоинство и предоставила ему право управлять ясачными остяками и самоедами. В городе Берёзове были построены шесть стругов, на которых казаки по Оби проплыли до устья, обследовали Обскую и Тазовскуго губы, собрали дань с местных жителей, а затем доплыли до Ледовитого океана.

В 1602 году воевода острога Мангазея С.Пушкин по подозрению в утайке хозяйских денег замучил до смерти торгового приказчика Василия. Позднее он был признан мучеником Василием Мангазейским, а его тело в 1670 году перенесено в Туруханский монастырь.

В 1604 году князь Таян, возглавлявший славян-татар рода Cтинов, проживавших по реке Томи, отправился в Москву и принял её подданство. Причиной было то, что долгое время ему пришлось противостоять теленгутам, киргизам и калмыкам, которые напирали с юга, захватывали славяно-татарские земли. По его предложению посланные из Москвы казацкий голова Гаврило Писемский и боярский сын Василий Тырков основали на реке Томи, на старом городище рода Стинов, город Томск. Принимая присягу на подданство Москве, князь Таян обязывался также способствовать покорению своих воинственных соседей.

Однако этот договор из-за чрезмерных требований и даже грабежа письменных голов Врасского и Бартенева чуть было не нарушился, так как славяне-татары, недовольные их чрезмерным мздоимством, восстали, и московским чиновникам пришлось умерить свои непомерные требования.

Вскоре под руку Москвы перешли и славяне-татары, проживавшие южнее - в нынешнем Кузбассе.
Они издревле плавили металл и делали из него холодное оружие. Перейдя на сторону Москвы, они перестали продавать холодное оружие киргизам, теленгутам и калмыкам. Переход славян-татар на сторону Москвы и строительство в их землях острогов с размещёнными в них стрельцами и служилыми казаками умиротворяюще подействовало на киргизов и теленгутов. Вскоре киргизы, кочевавшие в Мариинской области, стали давать ясак и Кетский острог. Казацким голова Г.Писемский пытался обратить в московское подданство теленгутов и в 1605 году пригласил их
князя Обака в Томск. Однако последний, опасаясь попасть в плен, ограничился отправкой подарков, которые он посылал до 1609 года.

Новый период гражданской войны, начатый репрессиями против Б.Вельского и Романовых, продолжился бунтом и разбоями голодных крестьян и боярских холопов. Однако этим он не закончился. Его продолжение было уже тесно связано с династическими проблемами. Поднял её на эту высоту Григорий Отрепьев. В отрочестве его звали Юрием. Он был сыном стрелецкого сотника Богдана Отрепьева, погибшего в пьяной драке. В юные годы он служил в доме у Романовых и князя Б.Черкасского. От природы был умён, к тому же был грамотен. У своих хозяев узнал о царевиче Дмитрии. Запомнил из разговоров хозяев, что царевич был убит по велению Б.Годунова. Не имея возможности выдвинуться у своих покровителей, по примеру своего деда, который уже давно был монахом Чудова монастыря, решил связать свою жизнь с монашеством.

Пострижение Ю.Отрепьева осуществил вятский игумен Трифон. При пострижении Отрепьев получил иноческое имя Григория. После пострижения он пустился в странствия. Некоторое время был в Суздале, в обители Св.Евфимия, затем в Галиче, в обители Иоанна Предтечи, потом в других местах и, наконец, оказался в Чудовом монастыре, в келье своего деда. Там патриарх Иов увидел его, выявил его способности, посвятил в дьяконы и взял к себе переписчиком книг, так как Григорий умел не только хорошо переписывать, но и сочинять каноны святым лучше, чем это делали другие. Находясь при патриархе Иове, он часто бывал в царском дворце, видел царскую пышность, с жадностью слушал разговоры придворных.

Особенно интересовался судьбой царевича Дмитрия. Рассказы записывал для себя. После того, как один инок сказал ему, что он похож на убитого царевича, в голове Г.Отрепьева созрела мысль, что этим можно воспользоваться, выдав себя за Дмитрия. Будущий самозванец начал с прилежанием изучать летописи и поначалу иногда в шутку говорил чудовским монахам: «Знаете ли, что я буду царём на Москве?» Его высказывания дошли до ростовского митрополита Ионы, который сообщил патриарху и царю, что «недостойный инок Григорий хочет быть сосудом диавольским». Патриарх Иов не обратил внимания на это сообщение. Однако царь Борис велел своему дьяку Смирнову-Васильеву отправить Отрепьева в Соловки или Белозерские пустыни на вечное покаяние.

Дьяк Смирнов рассказал об этом дьяку Евфимьеву, который был родственником Отрепьевых. Евфимьев умолил Смирнова не спешить с исполнением царского повеления. Сам же сообщил Г.Отрепьеву и его товарищам-монахам, Варлааму и Михаилу Повадину о готовящейся ссылке. Все трое в феврале 1602 года бежали из Чудова монастыря. Смирнов в страхе, что упустил преступника, не доложил царю о побеге. В те времена всякая церковь или монастырь привечали бродяг-иноков, обеспечивали им ночлег, а на дорогу давали продовольствие. Беглецы-иноки без особых препятствий достигли Новгорода Северского. Там в Спасском монастыре их дружелюбно принял архимандрит, дал им слугу и лошадей доехать до Путавля. Но беглецы отпустили провожатого, а сами направились в Киев.

В келье, где ночевал Г.Отрепьев, архимандрит нашёл записку, в которой говорилось: «Я царевич Дмитрий, сын Иоаннов, и не забуду твоей ласки, когда сяду на престол отца моего». Архимандрит испугался и решил молчать. Так впервые в России появился и объявился самозванец. Только так тогда в России можно было поколебать действующую власть, ибо присяга царю избранному была менее священной, нежели претензии претендента наследственного, которого считали представителем Бога на Земле. Естественно, что Г.Отрепьев оказался в Речи Посполитой, где всегда принимали и помогали изменникам России. Добравшись до Киева и получив поддержку гетма-на В.Острожского, Г.Отрепьев некоторое время жил в Печёрском монастыре, а затем в Никольском и Дерманонском.

Везде выступал как дьякон, но сам христианских канонов не соблюдал. Хвалился свободою мнений, любил разговаривать по религиозным вопросам с иноверцами, в частности, с анабаптистами. Попутно в разговорах распускал слухи, что царевич Дмитрий спасся и нашёл убежище в Литве. В это же время познакомился с другим бродягой-иноком Крыпецкого монастыря, Леонидом, которого уговорил взять себе имя Г.Отрепьева. Сам же, освободившись от монашеской одежды, стал мирянином, чтобы приобщиться к светской жизни. Поначалу он свёл дружбу с запорожцами, у которых научился владеть конём и саблей в дружине атамана Герасима Евангелика. Побывал в походах, приобрел некоторый ратный опыт. Ему понравилась лихая жизнь и добыча. Но этого ему было мало.

Нужно было поближе познакомиться с жизнью польской шляхты и он начал изучать польскую и латинскую грамматику в школе Волынского городка Гащи. Из школы он переходит на службу к князю Адаму Вишневецкому, жившему в Брагине. Здесь он вёл себя скромно, избегал низких забав, но любил воинские, ловко фехтовал саблей и скакал на лошадях. Роста он был среднего, имел широкую грудь, рыжеватые волосы, лицо круглое и белое, глаза белесые, нос широкий, бородавки под правым глазом и на лбу. Одна рука у него была короче другой. В то же время он обладал живым и любознательным умом, красноречием и благородной осанкой.

Чтобы склонить князя на свою сторону, он написал бумагу, в которой говорилось, что он является царевичем Дмитрием, спасённым от убийства своим верным медиком, что убийцы вместо Дмитрия умертвили сына иерейского, а самого его укрыли добрые вельможи дьяки Щелкаловы, исполнявшие наказ царя Иоанна, данный на сей случай, затем отправили его в Литву. Сочинив бумагу, он свернул её в свиток и положил под постель, затем притворился больным, познал духовника и сказал ему тихо: «Умираю. Предай моё тело земле с честию, как хоронят детей царских. Не объявляю своей тайны до гроба; когда же закрою глаза навеки, ты найдёшь у меня под ложем свиток и вес узнаешь; но другим не сказывай. Бог судил мне умереть в злосчастии».

Духовник-иезуит поспешил сообщить князю столь важную новость. Князь же поспешил узнать её, вошёл в комнату Г.Отрепьева и обыскал постель заболевшего. Нашёл и прочитал бумагу, изумился и потребовал доказательств. Но когда мнимо больной, пеняя духовнику, что прежде времени открыл князю тайну, распахнул на груди рубаху, на ней засверкал золотой крест, усыпанный драгоценными камнями, да ещё со слезами заявил, что эта святыня дана ему крёстным отцом князем И.Мстиславским, А.Вишневецкий поверил увиденному и сказанному. Где украл этот крест Г.Отрепьев? Скорее всего, у Романовых, так как именно они были всегда приближены к Ивану IV.

Князь Л.Вишневецкий смекнул, что ему предоставляется возможность бывшего своего слугу увидеть на московском троне. Он предпринял все меры, чтобы мнимого Дмитрия поднять со смертного ложа. Пока самозванец продолжал притворяться больным, князь подготовил для него великолепное жилище, богатые одежды, слуг и распустил слух по всей Речи Посполитой о чудесном спасении сына Ивана IV. Самозванцем вскоре заинтересовались князь К.Вищневецкий, его тесть сандомирский воевода Ю.Мнишек, панский нунций Рангони и сам король Снгизмунд III.

Все понимали, сколь важен случай, позволявший решить многие проблемы, которые долгое время не удавалось решить ни силой, ни уговорами.

Ренгони быстро установил связи с самозванцем и добился от него заключения договора, по которому Лжедмитрпй письменно обязывался подчинить Россию латинской церкви, взамен становился его ходатаем перед Сигизмундом III, Ватиканом и остальной Европой. В начале 1604 года Лжедмитрий появляется в Кракове в сопровождении сандомирского воеводы и князя Вишневецкого. Здесь его принял нунций Рангони, а затем Снгизмунд III, определивший на содержание самозванцу 40 тысяч злотых, согласился также, чтобы ему помогали другие вельможи Речи Посполитой. После столь щедрого приема самозванец согласился перейти в католичество тайно и написал папе Клименту VIII искреннее письмо, в котором обещал помощь в распространении апостольской веры.

Не обращая внимания на немногочисленные протесты видных сановников, Снгизмупд III велел Ю.Мнишеку и князьям Вишневецким собирать рать для похода на Москву. Отдал на её жалованье доходы сандомирского воеводства. Объявил панам, что богатство и слава ждут их в России. Снял с себя золотую цепь и возложил её на Лжедмитрия. Затем отпустил его из Кракова в Галицию, где в районе Львова и Самбора уже собиралась шляхта и её холопы, чтобы идти на Москву. К.Мнишек, будучи душой всех этих приготовлений, не забыл и своей выгоды. Имея юную дочь Марину, он решил соединить её с Лжедмитрием, чтобы после восшествия его на московский трон можно было поправить свои финансовые дела.

В конце мая 1604 года написали и заключили договор, который был подписан Лжедмитрием. По этому договору Россия должна была утратить не только многие территории, но и значительные финансовые ресурсы. Однако в Речи Посполитой сильное воинство собрать было практически невозможно. На первых порах собрались пьяницы, бродяги и прочие люди, которые больше желали набить брюхо, чем идти воевать. Среди русских, живших в Польше и Литве и питавших к Б.Годунову неприязнь, немногие пошли за самозванцем. К нему пришёл только дворянин И.Борошин с десятком преданных ему людей. Однако Лжедмитрий хорошо знал настроения донских казаков, которые отрицательно относились к Б.Годунову, приказавшему казнить многих из них за разбой. Поэтому самозванец послал на Дон шляхтича Свирского с грамотой, в которой призывал донских казаков свергнуть Годунова с престола.

Два атамана, Андрей Корела и Михайло Нежакож, поехали к Лжедмитрию и увидели его у Ситизмунда III. Возвратившись на Дон, они объявили, что донцов зовёт к себе истинный царевич. Донские казаки, в своем большинстве, сели на коней, чтобы присоединиться к самозванцу. Тем временем староста города Остеранан М.Ратомский рассылал лазутчиков по украинным местностям юго-запада России, которые распространяли слухи о том, что царевич Дмитрий жив и скоро появится. Недовольные московскими властями двинулись кто к Львову и Самбору, кто к Киеву, где М.Ратомский тоже собирал вольницу. Последний также поднял запорожских казаков, которых воодушевил поход на Москву во главе с царевичем Дмитрием.

Б.Годунов, конечно же, вскоре узнал о появлении самозванца, известия о котором шли с разных концов. Вскоре удалось выяснить, кто он есть на самом деле. Б.Годунов направил в Речь Посполитую дядю Г.Отрепьева Смирного-Отрепьева к польским вельмолжам, чтобы в их присутствии обличить племянника. Но польские вельможи не захотели показывать ему Лжедмитрия и ответили, что им нет дела до мнимого царевича. К казакам Годунов отправил дворянина Хрущова, чтобы он вразумил их и отвратил от самозванца. Однако казаки его слушать не стали, схватили, заковали в цепи и привезли к Лжедмитрию. Увидев самозванца, Хрущов признал в нём царевича и перешёл на его сторону. Новые попытки Б. Годунова усовестить Сигизмунда и польских вельмож ни к чему положительному не привели.

В.М. Дёмин: Образование и крушение Российской Империи