?

Log in

No account? Create an account
Русь Великая

lsvsx


Всё совершенно иначе!

Истина где-то посередине. Так давайте подгребать к ней не теряя достоинства.


Previous Entry Share Next Entry
Из истории Серого Волка. Ч — 2-я
Русь Великая
lsvsx

Ч — 1-я

Ко­неч­но, Волк – не слу­га че­ло­ве­ку, не со­ба­ка, но кто… же он? Толь­ко ли лес­ной зверь? Но ведь зве­ри не раз­го­ва­ри­ва­ют и не уме­ют пре­вра­щать­ся в лю­дей!

Не нуж­но бы­ло язы­ко­ве­дом, что­бы уз­реть сход­ст­во в име­ни Вол­ка и «скоть­е­го бо­га» Во­ло­са (или Ве­ле­са). Из­вест­но, что жре­цы это­го бо­га но­си­ли в ка­че­ст­ве «фор­мен­ной оде­ж­ды» вол­чьи шку­ры. Да и не­ко­то­рые из рус­ских кня­зей, не чу­ж­дые вол­шеб­ных уме­ний, мог­ли об­ра­щать­ся в вол­ков, по­доб­но то­му, как ска­зоч­ный Волк об­ра­тил­ся в Еле­ну Пре­крас­ную. Речь идет о бы­лин­ном кня­зе Воль­ге Все­сла­ви­че:

- Дру­жи­на спит, Воль­га не спит,
Он обер­нет­ся се­рым вол­ком,
Бе­гал, ска­кал по тем­ным ле­сам и по ра­ме­нью:
А бьет он зве­ри со­ха­тые,
А и вол­ку, мед­ве­дю спус­ку нет,
А и со­бо­ли, бар­сы — лю­би­мый кус!
Он зай­цам, ли­си­цам не брез­ги­вал.


Мно­го раз – и в раз­ных смыс­лах, волк упо­ми­на­ет­ся в «Сло­ве о пол­ку Иго­ре­ве»:пер­вый смысл: пе­вец Бо­ян срав­ни­ва­ет­ся по бы­ст­ро­те мыс­ли с се­рым вол­ком и си­зым ор­лом;вто­рой - князь Все­во­лод срав­ни­ва­ет с вол­ка­ми сво­их за­ка­лен­ных вои­нов: «А мои ти ку­ря­ни све­до­ми къме­ти… са­ми ска­чють, акы се­рыи влъци в по­ле, ищу­чи се­бе чти, а кня­зю сла­ве»;тре­тий - вол­чий вой пред­ве­ща­ет бе­ду вой­ску Иго­ря;чет­вер­тый – по­ло­вец­кие ха­ны Гзак и Кон­чак срав­ни­ва­ют­ся с се­ры­ми вол­ка­ми, ко­то­рые, кру­жа, под­би­ра­ют­ся все бли­же к рус­ско­му во­ин­ст­ву, го­то­вят­ся вне­зап­но на­пасть;пя­тый – ко­вар­ный князь Все­слав Бря­чи­сла­вич, князь из го­ро­да По­лоц­ка срав­ни­ва­ет­ся по ско­ро­сти сво­их пе­ре­ме­ще­ний с вол­ком (в «Сло­ве» рас­ска­зы­ва­ет­ся о том, как Все­слав, внук Изя­сла­ва, вра­ж­до­вал с вну­ка­ми Яро­сла­ва Муд­ро­го. Он взял Нов­го­род («от­тво­ри вра­та Но­ву­гра­ду, раз­ши­бе сла­ву Яро­сла­ву»), но вско­ре Изя­слав и Все­во­лод Яро­сла­ви­чи раз­би­ли его на Не­ми­ге. Убе­жав в Ки­ев, Все­слав был за­клю­чен там Яро­сла­ви­ча­ми в тюрь­му. Но за­тем са­ми Яро­сла­ви­чи бы­ли раз­би­ты по­лов­ца­ми, и взбун­то­вав­шие­ся ки­ев­ля­не, ос­во­бо­див Все­сла­ва, по­са­ди­ли его на ки­ев­ский пре­стол. Про­тив не­го на­пра­вил­ся из­гнан­ный ки­ев­ля­на­ми Изя­слав Яро­сла­вич. Встре­ча ме­ж­ду князь­я­ми про­изош­ла у Бел­го­ро­да, но Все­слав, пред­ви­дя по­ра­же­ние, бе­жал и еще до вос­хо­да солн­ца был в По­лоц­ке – дра­па­нул, как волк, спа­сая свою шку­ру);шес­той – упо­ми­на­ние об об­рот­ни­че­ст­ве это­го кня­зя (как у бы­лин­но­го Воль­ги): «Все­слав князь лю­дем су­дя­ше, кня­зем гра­ды ря­дя­ше, а сам в ночь влъком рыс­ка­ше: из Кые­ва до­ри­ска­ше до кур Тму­то­ро­ка­ня, ве­ли­ко­му Хръсо­ви влъком путь пре­рыс­ка­ше»,то есть, в сти­хо­твор­ном пе­ре­во­де (Ни­ко­лая За­бо­лоц­ко­го) на со­вре­мен­ный язык это зву­чит так:

- Тот Все­слав лю­дей су­дом су­дил,

Го­ро­да Все­слав князь­ям де­лил,

Сам всю ночь, как зверь, блу­ж­дал в ту­ма­не,

Ве­чер—в Кие­ве, до зорь—в Тму­то­ро­ка­ни,

Слов­но волк, на­пав на вер­ный путь,

Мог он Хор­су бег пе­ре­сяг­нуть.


В этом пе­ре­во­де Все­слав блу­ж­да­ет но­чью в ту­ма­не не в шку­ре вол­ка, а – «слов­но волк». Ну, не­воз­мож­но бы­ло в со­вет­ские вре­ме­на на­пи­сать об обо­рот­ни­че­ст­ве, что рус­ский князь и в са­мом де­ле пре­вра­щал­ся в вол­ка-обо­рот­ня.

В сти­ли­сти­че­ски не­лов­ком под­строч­ном пе­ре­во­де смысл пер­во­ис­точ­ни­ка все же со­хра­нен:

- Все­слав-князь лю­дям суд пра­вил,

князь­ям го­ро­да ря­дил,

а сам в но­чи вол­ком рыс­кал:

из Кие­ва до­ры­ски­вал до пе­ту­хов Тму­то­ро­ка­ня,

ве­ли­ко­му Хор­су вол­ком путь пе­ре­рыс­ки­вал.


(Тму­то­ро­кань (или Тму­та­ра­кань — древ­не­рус­ский го­род X-XII ве­ков, на Та­ман­ском по­лу­ост­ро­ве, со­вре­мен­ная ста­ни­ца Та­ман­ская. Воз­ник на мес­те ан­тич­ной Гер­мо­нас­сы и ха­зар­ской Та­ма­тар­хи. Со­хра­ни­лись руи­ны обо­ро­ни­тель­ных стен, до­мов и со­бо­ра. Хорс – бог в сла­вя­но-рус­ской ми­фо­ло­гии, од­но из на­зва­ний бо­га солн­ца).

Уже ци­ти­ро­ван­ный на­ми в этой гла­ве гре­че­ский «отец ис­то­рии» Ге­ро­дот под­чер­ки­вал не­раз­рыв­ную связь нев­ров (ака­де­мик Бо­рис Алек­сан­д­ро­вич Ры­ба­ков счи­тал нев­ров сла­вя­на­ми), жи­ву­щих на се­вер­ных гра­ни­цах скиф­ско­го ми­ра с вол­ком: «Эти лю­ди, по-ви­ди­мо­му, кол­ду­ны… Ка­ж­дый невр еже­год­но на не­сколь­ко дней об­ра­ща­ет­ся в вол­ка, а за­тем при­ни­ма­ет че­ло­ве­че­ский об­лик».

По это­му по­во­ду Ни­ко­лае­ва и Саф­ро­нов пи­шут: «Змей Ог­нен­ный волк в серб­ском эпо­се — пред­во­ди­тель дру­жи­ны. Его ред­кое сход­ст­во с Все­сла­вом-Вол­хвом и раз­ви­ваю­щим этот сю­жет кня­зем Все­сла­вом По­лоц­ким вос­хо­дит к эпо­хе об­ще­сла­вян­ско­го един­ст­ва и к ми­фу той эпо­хи о кня­зе — пред­во­ди­те­ле дру­жи­ны, у ко­то­ро­го с ро­ж­де­ния об­на­ру­жи­ва­ют­ся зна­ки вол­шеб­ной вла­сти.

Сю­жет о Вол­хе Все­слав­ль­е­ви­че и его по­хо­де в Ин­дию при­над­ле­жит ар­ха­ич­но­му слою в рус­ском бы­лин­ном эпо­се. Обер­нув­шись вол­ком, он бе­га­ет по ле­сам и «бьет зве­ри со­ха­тые». До­хо­дит до сто­ли­цы «ин­дий­ско­го ца­ря», пре­вра­ща­ет сво­их вои­нов в му­равь­ев и не­ожи­дан­но за­хва­ты­ва­ет го­род. В об­ра­зе Вол­ха Все­сла­ви­ча от­ра­зил­ся сла­вян­ский бог Во­лос-Ве­лес, в ко­то­ром есть то­же змеи­ные чер­ты. По­лу­ча­ет­ся со­че­та­ние ана­ло­гич­ное Змею Ог­нен­но­му Вол­ку».

Впро­чем, про обо­рот­ней у нас раз­го­вор впе­ре­ди. Сей­час же хо­те­лось бы упо­мя­нуть о Его­рии вол­чь­ем пас­ты­ре, о ко­то­ром на­пи­сал в од­ном из сво­их ран­них сти­хо­тво­ре­ний Алек­сей Ни­ко­лае­вич Тол­стой:

В по­ле го­лод­ном

Страш­но и скуч­но.

Ве­тер хо­лод­ный

Сви­щет до­куч­но.

Кра­дет­ся но­чью

Стая би­рю­чья,

Се­рые кло­чья,

Ла­пы что крю­чья.

Ся­дут в бурь­я­не,

Хму­ро за­во­ют;

Зем­лю в кур­га­не

Ла­па­ми ро­ют.

Пас­тырь Его­рий

Спит под зем­лею.

Горь­кое го­ре,

Вре­мя ноч­ное…

Встал он из ямы,

Бу­рый, лох­ма­тый,

Дви­нул пле­ча­ми

Ржа­вые ла­ты.

Пря­нул на зве­ря…

Ди­кая стая,

Пас­ты­рю ве­ря,

Мчит, за­вы­вая.

Ме­сяц из ту­чи

Гля­нул ро­га­ми,

Пас­тырь би­рю­чий

Лязг­нул зу­ба­ми.

Горь­кое го­ре

В по­ле то­мит­ся.

Ищет Его­рий,

Чем по­жи­вить­ся…

Не­ко­то­рые уче­ные счи­та­ют, что Его­рий вол­чий пас­тырь – это пе­ре­ос­мыс­лен­ный в на­ро­де об­раз Ге­ор­гия По­бе­до­нос­ца. Вряд ли это так. Что об­ще­го, кро­ме име­ни (Его­рий это, дей­ст­ви­тель­но на­род­ная фор­ма име­ни Ге­ор­гий), мо­жет быть ме­ж­ду хри­сти­ан­ским му­че­ни­ком и бо­гом жи­вот­ных? Ско­рее, нуж­но ис­кать сход­ст­во ме­ж­ду Его­ри­ем и ги­пер­бо­рей­ским бо­гом Апол­ло­ном, по­ве­ле­вав­шим вол­ка­ми (точ­но так же, как его се­ст­ра Ар­те­ми­да из­на­чаль­но бы­ла по­ве­ли­тель­ни­цей мед­ве­дей). При­чем, сам Его­рий был че­ло­ве­ком или, что, весь­ма ве­ро­ят­но, обо­рот­нем. Ес­ли вы вни­ма­тель­но про­чи­та­ли от­ры­вок бы­ли­ны о кня­зе Вол­хе Все­сла­ви­че, то не мог­ли не об­ра­тить вни­ма­ния, что тот, обо­ра­чи­ва­ясь, все же не ста­но­вил­ся впол­не вол­ком; вол­кам-то от не­го боль­ше все­го и дос­та­ва­лось: «А и вол­ку, мед­ве­дю спус­ку нет». Имен­но та­ким в на­род­ных пре­да­ни­ях и был Его­рий, ко­то­ро­му сле­до­ва­ло жерт­во­вать часть уро­жае. То­гда он за­щи­щал кре­сть­ян­ский скот от на­бе­гов сво­его «се­ро­го во­ин­ст­ва». Ес­ли же ка­кой-то волк на­ру­шал этот за­прет, то хо­зя­ин ка­рал его очень су­ро­во: про­сто вби­вал то­му в глот­ку ка­мень и волк, не спо­соб­ный ни есть, ни пить, уми­рал от го­ло­да. Но, ес­ли лю­ди за­бы­ва­ли о Его­рии, не при­но­си­ли ему жертв, то у не­го не бы­ло по­во­да для сдер­жи­ва­ния вол­чь­их стай – они ре­за­ли скот, сколь­ко их ду­ше бы­ло угод­но; боль­ше уби­ва­ли, чем ели.

А те­перь – са­мое глав­ное. Вол­чи­ца-то­тем, волк- по­мощ­ник на охо­те – это впол­не по­нят­но и объ­яс­ни­мо, а что та­кое «Хлеб­ный волк», о ко­то­ром до­воль­но под­роб­но пи­шет в сво­ей зна­ме­ни­той кни­ге «Зо­ло­тая ветвь» Джеймс Джордж Фрэ­зер: « Нач­нем с ду­ха хле­ба в об­ли­ке вол­ка или со­ба­ки. Та­кое пред­став­ле­ние о нем рас­про­стра­не­но во Фран­ции, в Гер­ма­нии и в сла­вян­ских стра­нах. Так, ко­гда вол­ны хле­ба ко­лы­шут­ся на вет­ру, кре­сть­я­не не­ред­ко го­во­рят: «По хле­бам про­хо­дит волк», «Ржа­ной волк про­но­сит­ся по по­лю», «В по­ле волк», «В по­ле бе­ше­ная со­ба­ка», «Там боль­шой пес». Ко­гда де­ти со­би­ра­ют­ся в по­ля со­би­рать ко­ло­сья и ва­силь­ки, взрос­лые пре­дос­те­ре­га­ют их, го­во­ря: «В хле­бах си­дит боль­шой пес», «В хле­бе си­дит волк — он ра­зо­рвет вас на кус­ки», «Волк вас съест». Де­тей пре­дос­те­ре­га­ют не от про­сто­го, а от так на­зы­вае­мо­го Хлеб­но­го, Ржа­но­го или дру­го­го по­доб­но­го вол­ка. Их, к при­ме­ру, пре­ду­пре­ж­да­ют: «Де­ти, при­дет Ржа­ной волк и вас съест», «Ржа­ной волк ута­щит вас» и т. д. И все же по сво­ему внеш­не­му ви­ду та­кой волк ни­чем не от­ли­ча­ет­ся от обыч­но­го вол­ка».

Ав­тор этой кни­ги не яв­ля­ет­ся зна­то­ком на­род­ных по­ве­рий гер­ман­ских на­ро­дов, но нам кое-что из­вест­но о смыс­ле «Хлеб­но­го вол­ка» у сла­вян. Так, на брас­ле­тах древ­не­рус­ских мас­те­ров XII — XV ве­ков изо­бра­жен волк в узор­ча­том поя­се; из хво­ста у не­го рас­тет зе­ле­ный по­бег. Эти брас­ле­ты на­зы­ва­лись «ру­саль­ски­ми» и бы­ли ри­ту­аль­но свя­за­ны с мо­ле­ния­ми о до­ж­де, о жи­ви­тель­ной, с пло­до­ро­ди­ем зем­ли и пло­до­ро­ди­ем в бо­лее ши­ро­ком смыс­ле сло­ва. Пер­вым вол­ком, вы­гра­ви­ро­ван­ным на рус­ском се­реб­ре, яв­ля­ет­ся волк на оп­ра­ве турь­е­го ро­га из Чер­ной мо­ги­лы из Чер­ни­го­ва. О зна­че­нии этой на­ход­ки Ры­ба­ков пи­сал: «Этот волк, как и его ска­зоч­ные по­том­ки, бла­го­же­ла­тель­ны к че­ло­ве­ку и к жиз­нен­но­му на­ча­лу во­об­ще.» Да и на пра­во­слав­ных хра­мах, в ча­ст­но­сти на Дмит­ров­ском со­бо­ре во Вла­ди­ми­ре изо­бра­же­но свы­ше двух де­сят­ков вол­ков. Сре­ди них есть и вол­ки с «про­цвет­ши­ми хво­ста­ми».

С этим впол­не со­гла­су­ет­ся по­ве­рье сер­бов о том, что волк при­но­сит уда­чу и мо­жет пред­ска­зы­вать уро­жай. Ка­за­лось бы, с че­го бы лес­но­му жи­те­лю ин­те­ре­со­вать­ся со­зре­ва­ни­ем ко­лось­ев? Это­му есть впол­не внят­ное объ­яс­не­ние: волк, аг­рес­сив­ный са­мец, охот­ник – во­пло­щен­ное муж­ское на­ча­ло. Сам, бу­ду­чи ча­стью при­ро­ды, он мо­жет вы­сту­пать как оп­ло­до­тво­ри­тель при­ро­ды – рас­ти­тель­но­сти, пас­сив­но жен­ской по сво­ей су­ти. Что­бы на­ши рас­су­ж­де­ния не вы­гля­де­ли про­из­воль­ны­ми фан­та­зия­ми, ска­жем, что у «Хлеб­но­го вол­ка» на древ­не­рус­ских брас­ле­тах есть кон­крет­ное имя – Се­маргл. Это­го по­слан­ца бо­гов ино­гда изо­бра­жа­ли в ви­де не­бес­ной со­ба­ки (или кры­ла­то­го вол­ка). Он так же от­ве­чал за всхо­жесть се­мян. За Се­мерг­ла пи­ли из турь­их ро­гов, ко­то­рые ук­ра­ша­лись че­кан­кой с изо­бра­же­ни­ем вол­ка с хво­стом из рас­те­ний.

Точ­но так же за со­хран­ность уро­жая от­ве­чал Его­рий вол­чий пас­тырь. Ну, а в Си­ней Свар­ге, на ее не­бес­ных по­лях и во­все — «вол­ки тра­ву». Так что ни­ка­кой тай­ны «Хлеб­но­го вол­ка» нет, ведь и в рус­ских сказ­ках вол­ки под­час кля­нут­ся не есть мя­са, а пол­но­стью пе­рей­ти на рас­ти­тель­ную пи­щу.
***

Рус­ские по­сло­ви­цы о вол­ке

Не за то вол­ка бьют, что сер, а за то, что ов­цу съел. Вол­ка но­ги кор­мят. Что у вол­ка в зу­бах, то Его­рий дал. Как вол­ка ни кор­ми, а он все в лес смот­рит. Пас­ту­хи во­ру­ют, а на вол­ка по­клеп. Вол­ку се­ном брю­ха не на­бить, так соз­дан. Знать вол­ка и в овечь­ей шку­ре Сы­тый волк смир­нее не­на­сыт­но­го че­ло­ве­ка. Не суй­ся в вол­ки с со­бачь­им хво­стом. Кто вол­ком ро­дил­ся, то­му ли­сой не бы­вать. Не все, что се­ро, волк. Ска­зал бы сло­веч­ко, да волк не­да­леч­ко Ве­се­лье вол­ку, как не слы­шать за со­бою гон­ку. Сча­стье, что волк: об­ма­нет, в лес уй­дет. Верь вол­чь­им сле­зам. Ло­вит волк, да ло­вят и вол­ка. По­сле нас, хоть волк тра­ву ешь. Ко­ли конь, да не мой, так волк его ешь! И вол­ки сы­ты, и ов­цы це­лы. Волк до­ро­гу пе­ре­бе­жит к сча­стью. По­мя­ни вол­ка, а волк тут. Стал бы кор­мить и вол­ка, ко­ли б тра­ву ел.
***

Вол­ко­вы

У мно­гих на­ро­дов су­ще­ст­во­ва­ла тра­ди­ция да­вать име­на по то­тем­но­му жи­вот­но­му. Эти по­чет­ные про­зви­ща, пе­ре­да­вав­шие­ся по на­след­ст­ву де­тям,вну­кам и пра­вну­кам, пре­вра­ти­лись в «жи­вот­ные» фа­ми­лии. В Рос­сии, на­ря­ду с Мед­ве­де­вы­ми, Зай­це­вы­ми, Ор­ло­вы­ми,Со­ко­ло­вы­ми,од­ной из са­мых рас­про­стра­нен­ной бы­ла фа­ми­лия Вол­ко­вых. Од­но­му из ста­рин­ных дво­рян­ских ро­дов дал на­ча­ло знат­ный ли­то­вец Гри­го­рий Волк, при­быв­ший в Рос­сию в на­ча­ле XVI ве­ка. Де­ти Гри­го­рия уже име­но­ва­лись по от­цу (чьи­ми?) – Вол­ко­вы­ми. Так от стар­ше­го сы­на, Ва­си­лия Ива­но­ви­ча Вол­ко­ва по­шло са­мое боль­шое по­том­ст­во,из­вест­ное в Во­ло­год­ской, Ко­ст­ром­ской, Нов­го­род­ской, Мо­с­ков­ской, Санкт-Пе­тер­бург­ской и Яро­слав­ской гу­бер­ни­ях. Впол­не оп­рав­ды­вая свою фа­ми­лию мно­гие Вол­ко­вы про­сла­ви­лись в рат­ном де­ле:слу­жи­ли вое­во­да­ми и столь­ни­ка­ми. Так,из по­том­ков Аб­ра­ма Ва­силь­е­ви­ча (вну­ка Гри­го­рия Вол­ка), уча­ст­во­вав­ше­го в 1634 го­ду при оса­де Смо­лен­ска, из­вест­ны Ан­д­рей Алек­сее­вич, уби­тый в сра­же­нии при Лес­ном (1708 год); Алек­сей Ан­д­рее­вич (1738 – 1796 го­ды), ге­не­рал-по­ру­чик, перм­ский и то­боль­ский ге­не­рал-гу­бер­на­тор; Апол­лон Ан­д­рее­вич (1739 – 1806 го­ды), се­на­тор; Сер­гей Апол­ло­но­вич (умер в 1854 г.), по­пе­чи­тель Мо­с­ков­ско­го уни­вер­си­те­та.

Нет ни­ка­кой воз­мож­но­сти пе­ре­чис­лить всех про­слав­лен­ных лю­дей,но­сив­ших эту фа­ми­лию. Но о не­ко­то­рых из них мы про­сто не мо­жем не упо­мя­нуть,так как их име­на са­ми ста­ли ми­фа­ми – од­ни ши­ро­ко из­вест­ны­ми,дру­гие – не­за­слу­жен­но и преж­де­вре­мен­но за­бы­ты­ми.

Пер­вым в этом ря­ду сле­ду­ет на­звать Фе­до­ра Гри­горь­е­ви­ча Вол­ко­ва (1729 — 1763) - пер­во­го рус­ско­го про­фес­сио­наль­но­го ак­те­ра, ос­но­ва­те­ля рус­ско­го те­ат­ра, вто­рым — Фе­до­ра Ива­но­ви­ча Вол­ко­ва (1755 – 1803) – од­но­го из пер­вых оте­че­ст­вен­ных ар­хи­тек­то­ров; треть­им - Ефи­ма Ефи­мо­ви­ча Вол­ко­ва (1844 — 1920 ) – из­вест­но­го жи­во­пис­ца-пе­ре­движ­ни­ка (в Треть­я­ков­ской га­ле­рее хра­нят­ся его ра­бо­ты «Бо­ло­то», «Ран­ний снег», Осень», в Рус­ском му­зее – кар­ти­на «Над ре­кой»).

На­до вспом­нить так же слав­но­го вое­во­ду Зи­но­вия Ва­силь­е­ви­ча Вол­ко­ва (1656 — 1660),от­ли­чив­ше­го­ся во вре­мя вой­ны со шве­да­ми бое­вы­ми под­ви­га­ми, и Алек­сея Сте­па­но­ви­ча Вол­ко­ва (1726 — 1769),ко­то­рый,не раз рис­куя быть обез­глав­лен­ным тур­ка­ми,спо­соб­ст­во­вал воз­вра­ще­нию сла­вян из Тур­ции на ро­ди­ну,на бе­ре­га Днеп­ра и Юж­но­го Бу­га (прав­да,он уди­вил­ся бы,уз­нав,что по­том­ки воз­вра­щен­ных им сла­вян от­де­ли­лись от Рос­сии,об­ра­зо­вав соб­ст­вен­ное го­су­дар­ст­во).

В но­вые вре­ме­на про­сла­ви­лись два кос­мо­нав­та — Алек­сандр Алек­сан­д­ро­вич Вол­ков (род в 1948 го­ду) и Вла­ди­слав Ни­ко­лае­вич Вол­ков (1935 -1971), по­сле ги­бе­ли по­след­не­го в Ка­зах­ста­не его име­нем на­зва­ны кра­тер на Лу­не, ас­те­ро­ид, на­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­ское суд­но, ули­цы в Мо­ск­ве и дру­гих го­ро­дах. Из­вест­ны два пи­са­те­ля — Алек­сандр Ме­лен­ть­е­вич Вол­ков (1891-1977),ав­тор из­вест­ной се­рии книг для де­тей от «Вол­шеб­ни­ка Изум­руд­но­го го­ро­да» до «Жел­то­го ту­ма­на» и пуб­ли­цист Олег Ва­силь­е­вич Вол­ков (1900 -1996)чья жизнь овея­на ле­ген­да­ми. Дво­ря­нин,всту­пив­ший в ар­мию Кор­ни­ло­ва и пы­тав­ший­ся спа­сти от рас­стре­ла цар­скую се­мью,три­дцать лет про­вел в ла­ге­рях ГУ­ЛА­Га. По­сле ос­во­бо­ж­де­ния от­дал весь свой та­лант за­щи­те на­цио­наль­но­го на­сле­дия Рос­сии, со­хра­не­нию чис­то­ты рус­ско­го язы­ка, куль­ту­ры, при­род­ной и ис­то­ри­че­ской сре­ды. Стал лау­реа­том Го­су­дар­ст­вен­ной пре­мии Рос­сии и ка­ва­ле­ром ор­де­на Фран­ции за за­слу­ги в об­лас­ти ли­те­ра­ту­ры и ис­кус­ст­ва.

На­до так же упо­мя­нуть Алек­сандр Ни­ко­лае­вич Вол­ко­ва(1886-1957), рос­сий­ско­го жи­во­пис­ца-ку­би­ста,ко­то­рый про­жил жизнь в Уз­бе­ки­ста­не и вос­пел этот пре­крас­ный край в сво­их по­лот­нах.
***

Слово «волк» образовано от общеарийского слова,означающего «тащить»,то есть – «тот,кто таскает скот».
***

Про­зва­ния вол­ка и «вол­чьи» на­зва­ния. В на­ро­де его на­зы­ва­ли раз­ны­ми име­на­ми – би­рю­ком, ау­кой, се­рым, ов­ча­ром,бо­ясь,что,ес­ли на­звать его на­стоя­щим име­нем,то он тут же и поя­вит­ся.

Про мед­ве­дя го­во­ри­ли, что он за­драл ко­ро­ву,бабр (так на Даль­нем Вос­то­ке на­зы­ва­ли ти­гра) ее унес,а волк – за­ре­зал.

Вол­чь­им гла­зом на­зы­ва­ли по­лу­дра­го­цен­ный ка­мень опал. Ес­ли у ло­ша­ди зуб,рас­кро­шил­ся по кра­ям и стал ост­рым,то это – вол­чий зуб. Так же на­зы­ва­ли у зуб у че­ло­ве­ка,ко­то­рый вы­рас­тал не так,где на­до,на­при­мер,на не­бе. Очень мно­го рас­те­ний но­си­ло на­зва­ние вол­ка.Это:па­по­рот­ник – вол­чья тра­ва,рас­те­ние ку­пе­на – вол­чьи глаз­ки,при­крыт боль­шой – вол­чий ко­рень,а есть еще вол­чья яго­да (или во­ро­ний глаз),вол­чий пе­рец,вол­чье лы­ко,а волч­цом на­зы­ва­ли во­об­ще все сор­ные тра­вы.

Бор­зую со­ба­ку, с ко­то­рой охо­ти­лись на вол­ков,на­зы­ва­ли вол­ко­го­ном. Бы­ли и мощ­ные псы-вол­ко­да­вы. По­месь вол­ка и со­ба­ки на­зы­ва­ли вол­чь­им ту­ма­ком (то есть, пинком).
***

Волки-оборотни.

Вол­дод­ла­ка­ми или вов­ку­ла­ка­ми (в Гер­ма­нии — вер­вольф, во Фран­ции – Ле га­ру) на­зы­ва­ли че­ло­ве­ка, об­ра­щен­но­го в вол­ка. По­сле это­го он мог пре­вра­щать­ся поч­ти в лю­бое жи­вот­ное: со­ба­ку, кош­ку, да­же в куст или пень. Но для на­ча­ла нуж­но бы­ло най­ти в ле­су глад­ко сруб­лен­ный пень, во­ткнуть в не­го с со­от­вет­ст­вую­щи­ми за­кли­на­ния­ми, нож, а за­тем пе­ре­ку­выр­нуть­ся че­рез этот пень. Тут уж че­ло­век обя­за­тель­но ста­нет вол­ком, а, ко­гда ему на­до­ест рыс­кать по ле­су, не­об­хо­ди­мо вер­нуть­ся на то же ме­сто, стать стро­го с про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­ны и пе­ре­ку­вырк­нуть­ся об­рат­но. Ес­ли же за это вре­мя кто-то находил и за­би­рал нож, то обо­ро­тень так на­все­гда и ос­та­вал­ся в вол­чь­ей шку­ре.


  • 1
О черноморском племени нервиев, или невров писал Геродот. При военной опасности они могли массово оборачиваться волками и действовать в таком виде.
Во времена Цезаря об обротничестве уже не писали, но считали их храбрейшими из северных народов.На Руси еще в 18 веке злой колдун мог оборотить в волков целый свадебный поезд.

Имеется картина К.Васильева, где он изобразил Волхва Всеславьевича вместе с образами зверей, в которых он мог перевоплощаться.

  • 1