?

Log in

No account? Create an account
Русь Великая

lsvsx


Всё совершенно иначе!

Истина где-то посередине. Так давайте подгребать к ней не теряя достоинства.


Previous Entry Share Next Entry
Мрак, грязь, сифилис и запах Европы средних веков (Продолжение)
Русь Великая
lsvsx
Продолжение, начало тут...

Франция

«Романтический Париж времен трёх мушкетеров представлял собой зловонную выгребную яму».
Александр Никонов «Апгрейд обезьяны»

«Тот, кто освободил бы город от страшной грязи, стал бы самым почитаемым благодетелем для всех его обитателей, и они воздвигли бы в его честь храм, и они молились бы на него» — писал французский историк Эмиль Мань (Emile Magne) в книге «Повседневная жизнь в эпоху Людовика XIII». Но таких «освободителей» никак не находилось.

С тех пор, как король Франции Филипп-Август в XII веке упал в обморок от невыносимой вони, поднявшейся от проезжавшей мимо дворца телеги, взрыхлившей наслоения уличных нечистот, с антисанитарией в Париже ничего не менялось вплоть до середины XIX века.

За отсутствием запрещённых христианством бань, цивилизованный и просвещённый Париж плескался в городских фонтанах средь бела дня. Остальные граждане не мылись вовсе.

В Лувре, дворце французских королей, не было ни одного туалета. Даже типа описанных выше башенок с отверстиями и соломой. Опорожнялись во дворе, на лестницах, на балконах. При «нужде» гости, придворные и короли либо приседали на широкий подоконник у открытого окна, либо им приносили «ночные вазы», содержимое которых затем выливалось у задних дверей дворца.

То же творилось и в Версале, например, во время Людовика XIV, быт при котором хорошо известен, благодаря мемуарам герцога де Сен Симона. Придворные дамы Версальского дворца, прямо посреди разговора (а иногда даже и во время мессы в капелле или соборе), вставали и непринуждённо так, в уголочке, справляли малую (и не очень) нужду.

Известна история, которую так любят рассказывать Версальские гиды, как однажды к королю прибыл посол Испании и, зайдя к нему в опочивальню (дело было утром), попал в неловкую ситуацию — у него от королевского амбре заслезились глаза. Посол вежливо попросил перенести беседу в парк и выскочил из королевской спальни как ошпаренный.

Но в парке, где он надеялся вдохнуть свежего воздуха, незадачливый посол просто потерял сознание от вони — кусты в парке служили всем придворным постоянным отхожим местом, а слуги туда же выливали нечистоты.

Специалист по истории парфюмерии Анник Ле Герер, отмечая «чудовищную вонь вокруг дворца, не ведающего отхожих мест», приводит, например, такое свидетельство Ла Морандьер, относящееся к 1764 году:

«Парки, сады и сам замок вызывают отвращение своей мерзостной вонью. Проходы, дворы, строения и коридоры наполнены мочой и фекалиями; возле крыла, где живут министры, колбасник каждое утро забивает и жарит свиней; а вся улица Сен-Клу залита гнилой водой и усеяна дохлыми кошками» (Le Guerer A. «Les parfumus a Versailles aux XVII et XVIII siecles»).

Король-Солнце, как и все остальные короли, разрешал придворным использовать в качестве туалетов любые уголки Версаля и других замков. Стены замков оборудовались тяжёлыми портьерами, в коридорах делались глухие ниши.

Но не проще ли было оборудовать какие-нибудь туалеты во дворе или просто бегать в тот, описанный выше, парк? Нет, такое даже в голову никому не приходило, ибо на страже Традиции стояла ... диарея.

Беспощадная, неумолимая, способная застигнуть врасплох кого угодно и где угодно. При соответствующем качестве средневековой пищи, понос был перманентным. Мода тех лет (XII-XV вв.) на мужские чулки на ленточках-подвязках проблему облегчала.

Естественно, набожные люди предпочитали испражняться лишь с Божией помощью — венгерский историк Иштван Рат-Вег в «Комедии книги» приводит виды молитв из молитвенника под названием:

«Нескромные пожелания богобоязненной и готовой к покаянию души на каждый день и по разным случаям», в число которых входит «Молитва при отправлении естественных потребностей».

История туалета из журнала Консьержъ

Средние века не принесли нововведений в части туалетостроения. Крестьяне по-прежнему ходили в уличные туалеты, а в обнесённых стенами городах и крепостях появились сортиры, встроенные в стены. Результаты человеческих усилий стекали за стены города. Представьте себе запах, окружающий средневековые города!

Невзирая на новинки инженерной мысли в виде покатых желобов, города продолжали плохо пахнуть. Особенно в этом преуспел Париж. Изданный в 1270 году закон гласил, что «парижане не имеют права выливать помои и нечистоты из верхних окон домов, дабы не облить оным проходящих внизу людей». Не подчиняющимся следовало платить штраф.

Однако этот закон вряд ли исполнялся — хотя бы потому, что через сто лет в Париже был принят новый закон, разрешающий-таки выливать помои из окон, прежде трижды прокричав: «Осторожно! Выливаю!» Тех, кто оказывался внизу, спасали только парики.

Однако не только простые парижане лили друг другу на головы свои отходы, этим же занималась и французская знать. В 1364 году человек по имени Томас Дюбюссон получил задание «нарисовать ярко-красные кресты в саду или коридорах Лувра, чтобы предостеречь людей там гадить — чтобы люди считали подобное в данных местах святотатством».

Добраться до тронного зала было само по себе очень «запашистым» путешествием. «В Лувре и вокруг него, — писал в 1670 году человек, желавший строить общественные туалеты, — внутри двора и в его окрестностях, в аллеях, за дверьми — практически везде можно увидеть тысячи кучек и понюхать самые разные запахи одного и того же — продукта естественного отправления живущих здесь и приходящих сюда ежедневно».

Периодически из Лувра выезжали все его знатные жильцы, чтобы дворец можно было помыть и проветрить.


Будущее без запаха

Леонардо да Винчи был настолько напуган парижским зловонием, что спроектировал для короля Франсуа Первого туалет со смывом. В плане великого Леонардо были и подводящие воду трубы, и канализационные трубы, и вентиляционные шахты, однако...

Как и в случае с вертолётом и подводной лодкой, Леонардо поторопился и с созданием туалета — всего-то на каких-нибудь пару сотен лет. Туалеты построены не были.

В те же времена среди знати был популярен некий вид «портативного унитаза» — банкетки с дыркой сверху и вынимающимся изнутри резервуаром. Мебельщики изощрялись, вуалируя стульчаки под стулья, банкетки, письменные столы и даже книжные полки! Все сооружение обычно богато украшалось деревянной резьбой, тканевой драпировкой, позолотой.

В те времена помпезность туалетных процедур могла означать действительно реальную власть. Король Франсуа (правил с 1515 по 1547 год) был первым, кто придумал «королевские приёмы на горшке».

Королева-мать Екатерина Медичи также устраивала у себя подобные приёмы, а когда её муж умер, сменила бархат на стульчаке на чёрный. Следуя моде, вся французская знать также ввела в свой обиход «тронные приёмы».

Но, наконец, впереди забрезжило будущее без запаха. В 1775 году некий британец по имени Александр Каммингс догадался-таки согнуть отводную трубку унитаза в виде буквы «V», чтобы небольшое количество воды не выпускало запах испражнений.

Каммингс — тот самый человек, перед которым за изобретение современного туалета со смывом человечество должно склонить голову (История туалета, Консьержъ, 2 февраля 2004 года).
Не имевшие канализации средневековые города Европы зато имели крепостную стену и оборонительный ров, заполненный водой. Он роль «канализации» и выполнял. Со стен в ров сбрасывалось дерьмо.

Во Франции кучи дерьма за городскими стенами разрастались до такой высоты, что стены приходилось надстраивать, как случилось в том же Париже — куча разрослась настолько, что говно стало обратно переваливаться, да и опасно это показалось — вдруг ещё враг проникнет в город, забравшись на стену по куче экскрементов.

Стену надстроили. Но внутри, за стеной, было не лучше. В дождливые дни потоки дерьма неслись по улицам, бурля под десятками никогда не пустовавших виселиц — мрачного украшения города — от Гревской площади до Круа дю Тируар, от моста Сен-Мишель до Нового моста.

Иногда Париж пытались от говна чистить. Первый такой «коммунистический субботник» в Париже был произведён в 1662 г., и это событие так поразило современников, что по его поводу была выбита медаль.

«Руанский сифилис и парижская грязь исчезают только вместе с теми, кого они коснутся», — говорит старинная пословица. Необходимость вдыхать удушающий запах этой грязи вынудила монсеньора Альфонса дю Плесси де Ришелье, кардинала-архиепископа Лионского, примаса Галлии, который, не дрогнув, лечил больных чумой в своей провинции, отказаться от поездок в Париж даже тогда, когда его призывали туда важные дела, связанные с религией» (Эмиль Мань «Повседневная жизнь в эпоху Людовика XIII»).

Только в XIX веке во Франции произошёл сдвиг в деле «сортиростроения» — появляются кабинки с короткими дверями, откуда всегда торчали чьи-то ноги. Стояли они не где-нибудь в тенёчке, а на тротуарах главных улиц.

Но в Латинском квартале Парижа ещё в конце XIX века нечистоты просто пускали течь по улицам — там до сих пор в середине каждой улицы есть такая характерная ложбинка. Тогда дамам самое главное было — чтобы туда не попал подол платья...

Англия

Лондон не сильно отличался от Парижа. У англичан в «приличных» домах содержимое ночных горшков выливалось в камины. Не возбранялось и попросту мочиться в пылающий огонь. Пованивало, конечно, но зато в огне погибали зловредные бациллы.

В начале XIV века в королевском дворе Лондона была устроена, рядом с банкетным залом, «частная комната», её можно увидеть и сегодня. В этой комнате стоял стульчак, содержимое которого по покатому желобу скатывалось в расположенный под стеной замка ров с водой. Рвы, как известно, служили замкам защитой. Вскоре эти рвы превратились в источники бедствия.

Простые же люди, не владеющие каминами и «частными комнатами», так же, как и по всей Европе, выливали продукты своей жизнедеятельности из окон.

Разница была только в том, что власти, не полагаясь на сознательность граждан, не выпускали, как в Париже, заведомо неисполняемые указы, запрещающие выливать дерьмо на головы соседям, а учредили специальных городских сторожей.

Одной из главных забот этих сторожей было предупреждение ночных прохожих об опасности. Сторож был обязан следить за окнами второго этажа, и если оттуда показывалась рука с горшком, то страж порядка кричал, предупреждая прохожего.

Введена эта должность была первоначально указом английского короля, так как по по тогдашним устоям морали не было ничего более обидного, чем попасть под выплеск ночной вазы или помоев.

А для горожан это был неплохой спорт, так как не было более весёлого занятия, чем окатить говном вельможу познатнее. При этом, вломиться тут же, по горячим следам, в дом обидчика было нельзя. Правда вламывались, и закалывали кинжалами — но тогда и сами подвергались судебному преследованию.

В общем, в городе оказалось проще ввести ночного смотрителя, чем изменить мораль и построить закрытую канализацию. На стороне такой морали стояла инквизиция, так как всё происходившее ночью считалось кознями Дьявола. И признаться что тебя облили — позор, так ещё и горожанин всегда мог сказать что это не он плеснул на графа, а нечистый.

«Пешеходы облегчались прямо в тот самый момент и на том самом месте, где их застала нужда; горничные выливали содержимое ночных горшков из окон с не более чем формальным предупреждением "Garde a l'eau!". В большинстве домов не было не только каких-то туалетных приспособлений, но даже обычных выгребных ям; и даже в королевских дворцах кучи фекалий сваливались прямо во внутренних дворах, а придворных можно было заметить справляющими большую нужду, прикрываясь дверью; всё это создавало то, что в одном из официальных рапортов было названо как "milles puanteurs insupportables" (тысячи невыносимых воней)» (Кристофер Хибберт «Города и цивилизации»).

Говно текло по улицам и переулкам, а воду брали в основном из колодцев — естественно, для питья и приготовления пищи. Заметьте — в итоге, это была одна и та же вода. Грязная вода просачивалась в подземные водоносные горизонты, отравляя колодцы. Поэтому так и получалось, что вода оказывалась средой переноса всякой дряни.

Когда эпидемии чумы, а к XIX веку и холеры, унесли больше жизней, чем многочисленные войны, постепенно пришло осознание того, что чистое бельё и тщательное мытьё тела — лучшие предохранительные средства от повальных болезней. Английский парламент даже издал в XVII в. специальный билль о постройке бань, прачечных и об удешевлении стоимости воды.

И опять скажем спасибо инквизиции — человек не мог уединится для принятия водных процедур под страхом обвинения в колдовстве, а такие обвинения чреваты были костром. А бани (ею же, церковью) были признаны безнравственными.

Поэтому, несмотря на билль о банях, ещё в конце XVIII века по Лондону ходила реплика одной знатной дамы, которой во время ужина сделали замечание по поводу её грязных рук, на что она возмущённо парировала: «И это вы называете грязью? Видели бы вы мои ноги!».

Только к середине XIX века уход за телом постепенно становился правилом приличия. Тогда же появляются зачатки канализации и унитазы (как тот, голландский фаянсовый, XIX века, в «квартире» Шерлока Холмса на Бейкер Стрит).


Бывало, случались казусы — иногда унитазы делали такими красивыми, что гости с непривычки принимали их за супницы, как и расписные ночные горшки раньше. До того же времени, например в английских пабах высокого класса (для эсквайров и джентльменов), стулья всегда были с дырой по центру и горшком внутри.

Вплоть до середины XIX века окна английского парламента практически никогда не открывались, потому что они выходили на Темзу, куда стекали все городские нечистоты.

А даже просто постоять возле Темзы, игравшей таким образом роль главного коллектора городской канализации, было испытанием не для слабонервных.

Закончилось это, вполне закономерно, Днём Великого Зловония, когда задохнувшиеся в смраде Темзы члены парламента вынуждены были прервать заседание и разбежаться по домам, что, наконец, поспособствовало строительству канализации.

В домах от вони, впрочем, и раньше было не спрятаться и без всякой Темзы, как окна не завешивай.


Эразм Роттердамский ещё в начале ХVI в. писал об Англии: «Все полы здесь из глины и покрыты болотным камышом, причём эту подстилку так редко обновляют, что нижний слой нередко лежит не менее 20 лет.

Он пропитан слюной, экскрементами, мочой людей и собак, пролитым пивом, смешан с объедками рыбы и другой дрянью. Когда меняется погода, от полов поднимается такой запах, какой, по моему мнению, никак не может быть полезен для здоровья»…

Германия

С канализацией дела обстояли так же, как и повсюду в Европе. В богатых домах Германии рыли ямы для нечистот под домами. «История сохранила печальный случай, имевший место в 1183 году в Эрфуртском замке, где рыцари утонули в нечистотах. Под императором Фридрихом и его рыцарями провалился пол большого зала, и все попадали с 12-метровой высоты в выгребную яму и многие потонули, сами понимаете в чём» (А. И. Липков).


За последующие триста лет ничего, естественно, не изменилось, и император Фридрих III чуть было не повторил судьбу своего незадачливого предка: «Ещё в конце XV века жители города Рейтлинга уговаривали императора Фридриха III (1440-1493) не приезжать к ним, однако он не послушался совета и едва не погиб в грязи вместе с лошадью…» .

Это была общая проблема городов, куда новые жители из окружающих деревень переселялись вместе с домашним скотом и птицей — гуси, утки, свиньи бродили по улицам и площадям, загрязняя их экскрементами. По деревенской привычке мусор и экскременты из домов выбрасывали на улицу.


Смрад стоял в воздухе, говно и грязь мутными потоками неслись по улицам, и проехать на телеге, не застряв в дерьме, подобно Фридриху, было ох как не просто даже местному крестьянину. «На перекрёстках обычно набрасывали большие камни или бревна на ширину шага — чтобы можно было перескочить через улицу как через широкий ручей. Но часто и этого оказывалось недостаточно...»

Улицы утопали в грязи и дерьме настолько, что в распутицу не было никакой возможности по ним пройти. Именно тогда, согласно дошедшим до нас летописям, во многих немецких городах появились ходули, «весенняя обувь» горожанина, без которых передвигаться по улицам было просто невозможно.


Германская мода на ходули, с помощью которых только и можно было перемещаться по засранным улицам, распространилась так широко, что во Франции и в Бельгии в средние века даже проводились состязания на ходулях между двумя лагерями, на которые разделялись жители.

«Свиньи свободно разгуливали по улицам, настолько грязным и ухабистым, что переходить их приходилось на ходулях либо же перебрасывать деревянные мостки с одной стороны на другую. Во Франкфурте накануне ярмарок поспешно устилали главные улицы соломой или стружкой. И кто бы подумал, что в Венеции ещё в 1746 г. приходилось запрещать разведение свиней «в городе и в монастырях» .

История Фридриха, чуть не утонувшего в нечистотах вместе с увязшей в них лошадью, не могла бы случиться в Нюрнберге — самом крупном и «благоустроенном» городе Германии того времени, где магистрат в ХIV веке, в целях «очищения воздуха», решил запретить горожанам держать свиней на улицах. Как думаете, где их после этого указа в таком случае держали?

В германских замках иногда всё же делали сортиры, даже со сливом. Например в замке Бург Эльц в средние века туалет находился в круглой боковой башне. Наверху во время дождей собиралась вода, потом открывалась заслонка, и всё смывалось. Но вот в засушливый год...

Вонь от городских речек стояла невыносимая, находиться рядом было невозможно, и названия таких речек от французских не отличались. Во Франции — «Дерьмовка», в Германии — «Вонючка».

Только в 1889 году было организовано «Немецкое общество народных бань» с девизом: «Каждому немцу баня — каждую неделю». Энтузиастов чистоты не особенно поддерживали, и к началу Первой мировой войны на всю Германию было только 224 бани, зато в центре Берлина ещё существовали общественные выгоны для скота.

Испания

Можно долго не писать — достаточно заглянуть на туристический сайт: «Испания: Мадрид. Город имеет свою тёмную сторону, если пройтись по старым кварталам можно представить себе каким он был в средневековье, тяжёлый запах до сих пор на его извилистых улицах, наверно не даром его когда-то называли самой мрачной и грязной европейской столицей» . То есть в Мадриде было ещё «веселей», чем в Лондоне и Париже. Как говорится, комментарии излишни.
* * *

Профессор, доктор искусствоведения А.И. Липков заинтересовался историей сортира, ибо, его же словами: «что ж за культура без цивилизованного унитаза?» После глубокого изучения вопроса, поражённый профессор воскликнул: «Я всегда был против того, чтобы именовать средние века тёмными. А сейчас, углубляясь в сортирологию, поневоле задумываюсь: «А так ли уж не правы так говорящие?»

С плодами исследований основателя «сортирологии» можно ознакомиться в его статьях «Шаланды полные фекалий», «Лицо нации, или Всемирная история сортира» и в первом российском монументальном труде об уборных под названием «Толчок к размышлению». Из этих познавательных материалов можно узнать, что возрождение древней канализации — дело лишь очень недавнего прошлого.

Мыться после стольких лет христианских запретов Европа также научилась совсем недавно. Писатель Владимир Набоков вспоминает в своём мемуарном романе «Другие берега», что его спасением во время путешествий по Англии, Германии и Франции в 20-30-е годы XX века была резиновая походная ванна, которую он повсюду возил с собой.

Ванные комнаты в Западной Европе — это в значительной мере достижение уже послевоенного времени.

Рыцари

На экране мрачное Средневековье во всей его красе: спутанные космы, нечёсаные бороды, пыль и грязь. Дождь для артуровских воинов — ненадёжное средство гигиены: смоет кровь, но не смоет вонь (аннотация к фильму «Король Артур»)

Несмотря на появление таких достаточно адекватных рецензий к адекватным же реальной обстановке фильмам, вера в Доблестных Рыцарей и Прекрасных Дам никогда не умрёт, ибо такая сказка многим психологически необходима, так же, как духовные костыли христианства необходимы верующему:

Мужчины вырождаются — а жаль... Посмотрела фильм о мушкетёрах... Господи! Я не в своё время родилась... Железный век — железные сердца... Так печально — похоже, в прошлое ушли шпаги, широкополые шляпы со страусиными перьями, конные прогулки на рассвете — атрибуты жизни, главная ценность которой — Честь!

Ну, про «широкополые шляпы со страусиными перьями» я ниже напишу, а про Рыцарей и Честь, мне, пожалуй, даже и писать не придётся — все уже написано:

Мифы и реальность. Илья Райхер

«Да, измельчали современные мужички, — думают женщины. — Нет больше благородных рыцарей, готовых бросить к женским ногам весь мир, сразиться ради прекрасной дамы сердца с десятком великанов и любить её беззаветно всю жизнь. Но приходится терпеть и таких, деваться-то некуда».

И тут дамы начинают мечтать о том, какие раньше «были мужчины», как хорошо было бы жить в средневековом рыцарском замке, с прислугой, готовой выполнить любой дамский каприз… И до чего, наверное, увлекательно было наблюдать за турнирами, на которых рыцари бьются не на жизнь, а на смерть за твой носовой платок…

Короче, дамы рисуют в своём воображении образ прекрасного романтического героя и мифического «золотого бабьего века», когда женщинам жилось вольготно, а все мужики были не «сволочи» (как сейчас), а благородными кавалерами и рыцарями.

Увы, всё это не более чем миф, и, повстречай современная женщина на своём пути настоящего рыцаря, поверьте, она была бы в ужасе от этой встречи. Созданный женским воображением и подкреплённый романтическими рассказами образ сильного, красивого и добродетельного рыцаря, беззаветно преданного своей возлюбленной, не имеет ничего общего с реальностью. Слишком уж не похож настоящий рыцарь на того, о ком можно мечтать…

Сердцеед в латах

Вот как, например, по данным европейских археологов, выглядел настоящий французский рыцарь на рубеже XIV-XV вв: средний рост этого средневекового «сердцееда» редко превышал один метр шестьдесят (с небольшим) сантиметров (население тогда вообще было низкорослым).

Небритое и немытое лицо этого «красавца» было обезображено оспой (ею тогда в Европе болели практически все). Под рыцарским шлемом, в свалявшихся грязных волосах аристократа, и в складках его одежды во множестве копошились вши и блохи (бань в средневековой Европе, как известно, не было, а мылись рыцари не чаще, чем три раза в год).

Изо рта рыцаря так сильно пахло, что для современных дам было бы ужасным испытанием не только целоваться с ним, но даже стоять рядом (увы, зубы тогда никто не чистил). А ели средневековые рыцари всё подряд, запивая всё это кислым пивом и закусывая чесноком — для дезинфекции.


Кроме того, во время очередного похода рыцарь сутками был закован в латы, которые он при всём своём желании не мог снять без посторонней помощи. Процедура надевания и снимания лат по времени занимала около часа, а иногда и дольше. Разумеется, всю свою нужду благородный рыцарь справлял… прямо в латы.

Кроме того, на солнцепёке в латах ему было невыносимо жарко… Но снимать свою броню во время боевого похода бесстрашный рыцарь не рисковал — в смутные времена средневековья было полно киллеров.

Лишь в исключительных случаях, когда вонь из-под рыцарских лат становилась невыносимой и под лучами полуденного солнца они раскалялись так, что терпеть уже не было мочи, благородный рыцарь орал слуге, чтобы тот вылил на него сверху несколько ушатов холодной воды. На этом вся рыцарская гигиена заканчивалась. Но, наверняка, это было райское наслаждение…

Что касается пресловутого рыцарского отношения к женщинам, то и здесь писатели-романисты всё перевернули с ног на голову.

О ком мечтает большинство девиц, ожидающих своего рыцаря на белом коне?

О благородном защитнике, всегда готовом подставить своё рыцарское плечо даме, беззаветно влюблённом в неё, оказывающем ей знаки внимания и ради одного её поцелуя совершающем необыкновенные подвиги. Увы, как свидетельствуют историки, в природе таких рыцарей никогда не было.

Защитник чести…

Средневековые архивы дают массу свидетельств того, что женщинам во времена рыцарей жилось весьма и весьма несладко. Особенно худо было простолюдинкам. Оказывается, в рыцарской среде было принято во время походов насиловать молодых деревенских девственниц, и чем больше таких «подвигов» совершал странствующий рыцарь — тем больше его уважали.

Никакого трепетного отношения к женской чести у рыцарей не было и в помине. Напротив, к дамам средневековые рыцари относились, по нынешним меркам, весьма грубо, абсолютно не считаясь с мнением и пожеланиями последних.

Представления о защите женской чести у рыцарей тоже были весьма специфичными: по понятиям того времени каждый рыцарь считал, что его собственные честь и достоинство оскорблены, если он видел женщину, принадлежащую другому рыцарю.

Отбить женщину у собрата по мечу, каждый рыцарь считал своим долгом. С этой целью он либо сразу бросался в бой, либо, говоря нынешним криминальным языком, «забивал стрелку» конкуренту на ближайшем рыцарском турнире. Причём, мнения той, из-за которой разгоралась драка, никто не спрашивал — дама автоматически доставалась тому, кто побеждал в рыцарской разборке.

Прекрасное рядом…

Согласитесь, что если поставить рядом описанного выше средневекового рыцаря и любого современного захудалого мужичка, то последний будет выглядеть куда как привлекательней. Ему вполне можно простить и мужской эгоизм, и склонность врать и заначивать деньги, и ещё массу грешков, присущих всем современным «сво».

Вот почему, услышав в день Восьмого марта за праздничным столом знакомое пение «хора мальчиков», выводящих неестественными голосами: «Дорогие женщины, мы без вас не мыслим своего существования… Вы для нас так много значите, мы вас так ценим и любим…», — дамы в очередной раз будут искренне верить в то, что всё это правда.

Потому что женщины, как правильно подмечено, «любят ушами» и всегда будут мечтать о том, чтобы рядом были благородные рыцари…

Средневековая кулинария

Как обедали Рыцари

Как обедали воспетые в балладах Доблестные Рыцари? Ведь известно, что в средневековье гигиене большого значения не придавали, в старинных обеденных залах по углам частенько валялись экскременты, палаты кишели вшами и клопами, а застолья частенько напоминали шабаш пьяных викингов в свинарнике.

Известен, например, обычай вытирания жирных рук о волосы пажей и шерсть собак. Вот, как описывает обеденные ритуалы Средневековья Иштван Рат-Вег (Istvan Rath-Vegh), венгерский историк, прославившийся своими бытописаниями курьёзной истории человечества.

В 1624 году мажордом одного из австрийских великих герцогов счёл необходимым предупредить господ кадет инструкцией, как надлежит вести себя за столом великого герцога, если они будут к нему приглашены.

В инструкции говорилось:

«Хотя, вне сомнения, что приглашаемые господа офицеры за столом Его императорского и королевского Высочества всегда соблюдали правила чистоплотности и вели себя, как подобает рыцарям, всё же необходимо привлечь внимание менее отёсанных кадет к следующим правилам.

Во-первых. Его Высочеству надлежит отдавать приветствие всегда в чистой одежде и сапогах и не являться в полупьяном виде.

Во-вторых. За столом не раскачиваться на стуле и не вытягивать ноги во всю длину.

В-третьих. Не запивать каждый кусок вином. Если управились с тарелкой блюда, то можете выпить только половину кубка; прежде чем испить, утрите чисто рот и усы.

В-четвёртых. Не лезть в тарелку руками, не бросать костей себе за спину либо под стол.

В-пятых. Не обсасывать пальцев, не сплёвывать в тарелку и не вытирать нос о скатерть.

В-шестых. Не напиваться до такой степени, чтобы падать со стула и быть не в состоянии ходить прямо».


Из отеческого наставления следует, что цвет австрийской армии проделывал-таки запрещённые действия. Лез руками в тарелку, швырял кости за спину и на пол, употреблял скатерть вместо носового платка и не только что обсасывал пальцы, но и допивался до степени, “чтобы падать со стула и быть не в состоянии ходить прямо”».
Австрия, конечно не была исключением, в Германии, к примеру, рыцарские нравы нисколько не отличались, о чём сами немцы и рассказывают, хотя и с оговоркой о записях «хитрых трактирщиков»:

Поведение за столом

Куринные ножки и фрикадельки раскидывали во все стороны, грязные руки вытирали об рубашку и брюки, рыгали и пукали сколько душе угодно, еду раздирали на части, а затем проглатывали не жуя...

Так или приблизительно так мы, начитавшись записей хитрых трактирщиков или их посетителей-авантюристов, представляем себе сегодня поведение рыцарей за столом.

В действительности всё было не столь экстравагантно, хотя существовали и курьёзные моменты, поражающие нас. Во многих сатирах, правилах поведения за столом, описаниях обычаев принятия пищи отражено, что нравственность не всегда занимала место за столом вместе со своим хозяином.

К примеру, запрет сморкаться в скатерть не встречался бы столь часто, коль эта дурная привычка не была бы весьма часто распространена .

Столовые приборы и посуда

Первая вилка появилась в 11 веке у венецианца Доменико Сильвио. До этого ели руками или в перчатках, чтобы не обжечься. Хлеб часто служил не только вместо тарелки, но и вместо ложки: супы и пюре из овощей ели следующим образом: брали куски хлеба и, макая их в пищу, опустошали посуду. В остальных случаях за столом обычно действовало старое правило: «Бери пальцами и ешь». Траншир (так называлась почётная должность при дворе, занимать которую мог только дворянин) разделял кушанья на удобные для рук порции и распределял их среди участников трапезы.

Прижиться вилке в Европе из-за её «дьявольской» формы и византийского происхождения было весьма непросто. Пробиться на стол «трезубец дьявола» с трудом смог только в качестве прибора для мяса, а в эпоху Барокко споры о достоинствах и недостатках вилки ожесточились. Столовый нож с закруглённым лезвием ввел кардинал Ришелье — в целях безопасности.

Также тяжело было завоевать себе признание в Средневековье и тарелке индивидуального пользования. Глубокую тарелку для супа придумал сменивший Ришелье кардинал Джулио Мазарини (тот самый, у которого служил реальный Д'Артаньян).

До этого первое ели из общего казанка, обтирая на виду у всех демонстративно ложку после каждого опускания в свой рот и перед каждым погружением в общую супницу. После «изобретения» появляются деревянные тарелки для низших слоёв и серебряные или даже золотые — для высших, однако обычно вместо тарелки для этих целей использовался всё тот же чёрствый хлеб, который медленно впитывал и не давал испачкать стол.

Окончание следует...

Featured Posts from This Journal