?

Log in

No account? Create an account
Русь Великая

lsvsx


Всё совершенно иначе!

Истина где-то посередине. Так давайте подгребать к ней не теряя достоинства.


Previous Entry Share Next Entry
Славянская история полна загадок (Окончание)
Русь Великая
lsvsx

Окончание, начало тут...

Сохранившиеся до наших дней «канонические» летописи и хроники начинают реальную историю славян с того времени, когда они появились в Карпатах и на Дунае. Под эти территории старательно подгоняются и все обнаруженные к настоящему времени археологические памятники. И уже на данной основе стараются всеми правдами и неправдами утвердить «карпатскую теорию» этногенеза славян, дискредитируя одновременно любые конкурирующие концепции и гипотезы. Не отстают от историков и беллетристы. Вот, к примеру, как рисовались первые века славянства известному чешскому писателю Владиславу Ванчуре (1891–1942):

«Между бассейном реки по названию Висла и той рекою, чье имя — Днепр, лежит древняя родина славян. На севере спускается она к низменному берегу Балтийского моря, с полуденной стороны ограничил ее горный массив, получивший название Карпаты. Край пологих холмов, край стоячих вод, край озер, прудов и трясин, край, где трижды в год разливаются полые воды, край медленно струящихся рек, что обтекают островки и ветвятся бесчисленными протоками, изобильными рыбой. В том краю лесные чащобы во многих местах уступили водам, и болота пролегли между едва поднявшимися над ними возвышенностями, между лесами и рощами. Разнородная живность кишела в глубинах и на мелководье: лосось проплывал по стрежню, аист стоял на болоте, стаи птиц кружили над тростниками.

В лесах росли хвойные деревья: сосна, ель, кедр, густой еловый подлесок. Из лиственных деревьев встречались березы, буки, клены, бересты, вязы, грабы, ольхи, тополи, осины, ясени и липы. Ствол жался к стволу. Тела вывороченных деревьев повисали на ветвях соседей, и новые стволы поднимались из трухлявых груд. На более открытых местах зыбились в травах колоски проса, ржи, овса, пшеницы, кустики лебеды и медунки.

Рыскал в чащобе зверь, и многослойные тени укрывали птиц. Сокол, ястреб, лунь кричали в ветвях. Стада буйволов паслись на прогалинах, и с ними — олень, серна, лось. Медведь бортничал в дуплах, рысь скакала по деревьям, выдра и бобер жили у рек, кабан продирался топью, крался волк в тени зарослей, где обитали звери помельче.

И сколь страна славян была дикой и могучей, столь диким и могучим был сам народ. Сила его переливалась через край, и множился он, взрастал и, в восхищении обильным током жизни, чтил плодородие, плодоносные дожди, землю, ветер и солнце».


Однако дунайско-карпатская деятельность славян, известная из сохранившихся летописей и хроник, — всего лишь промежуточное (причем довольно-таки позднее) звено их реального существования на исторической арене. Задолго перед тем, как осесть на Дунае и в Карпатах, а затем расширить ареал своего обитания на запад и восток, славяне имели за плечами многотысячелетнюю историю: сначала в составе нерасчлененной индоевропейской этнолингвистической общности, затем — в составе крупных культурно-языковых объединений (например, кельто-германо-славянской этнической общности) и, наконец, как единый славянский пранарод, говоривший на общем для всех славян праязыке. А до того была еще и яфетическая этнолингвистическая общность, объединявшая прапредков такие современные языковые семьи (и их носителей), как тюркская, финно-угорская, монгольская, тунгусо-маньчжурская, самодийские и некоторые кавказские языки. Но и здесь еще не достигается историческое дно, ибо начальной точкой отсчета служит эпоха полной языковой общности безотносительно к тому, какой степени развитости был в то время единый и неделимый праязык и что представлял из себя антропологически, генетически и культурно-исторически гипотетический пранарод.

В том, что Карпаты во все времена притягивали к себе людей, нет ничего удивительного. Любые горы — и одиночные, и объединенные в системы — являются естественными аккумуляторами и проводниками космопланетарной и геофизической энергии, которая, в свою очередь, имеет положительное биогенное (а иногда и отрицательное — геопатогенное) воздействие на человека.

Если же попытаться ответить на вопрос, как и в каких географических границах происходила дифференциация некогда единого славянского пранарода и как шло развитие обособившихся славянских племен после естественного распада былой общности, в таком случае неизбежно придется вернуться в область так называемых этногенетических легенд, которые представители официальной и официозной науки упорно продолжают считать продуктом чистого домысла — хорошо, если еще не злокозненного умысла.

Я не стану скрупулезно анализировать многочисленные и похожие друг на друга, как инкубаторские цыплята, разглагольствования ученых мужей: моя книга — не диссертационное исследование. Весь необходимый материал такого рода и исчерпывающую библиографию интересующиеся могут найти в информационно ёмкой монографии Александра Сергеевича Мыльникова «Картина славянского мира: взгляд из Восточной Европы. Этногенетические легенды, догадки, протогипотезы XVI — начала XVIII века» (СПб., 1996), а также в продолжающей тему книге того же автора «Картина славянского мира: взгляд из Восточной Европы. Представления об этнической номинации и этничности XVI — начало XVIII века» (СПб., 1999). Бессмысленно сосредотачиваться на деталях, если неверны исходные методологические принципы.

Вся беда в том, что подавляющее большинство историков — крупных и мелких, отечественных и зарубежных, умерших и здравствующих — односторонне представляют связь между устной и письменной историей. В качестве документальной основы признаются, как правило, только письменные и материальные источники. Так называемая устная традиция передачи сведений о прошлом отвергается начисто, высмеивается и шельмуется. При этом в упор не замечаются самоочевидные истины: многие основополагающие исторические труды (от Геродотовой «Истории» до Несторовой «Повести временных лет») зиждятся (особенно в начальных своих частях) исключительно на устных преданиях и рассказах.

* * *
Пантеон языческих богов, которым поклонялись древние славяне, был чрезвычайно развит и разнообразен. Как и полагается, в нем соблюдалась строгая иерархия. Существовал определенный круг главных первобогов, корни которых уходили в общеарийскую древность. Среди них обязательно выделялись солярные (солнечные) божества, бог грома и молнии (совмещавший, как правило, свои основные функции с воинскими), бог огня, богиня жизни и родовспоможения — она же нередко и вершительница людских судеб, наследница и преемница Великой богини времен матриархата.

В честь своих богов славяне воздвигали величественные храмы. Арабские купцы и путешественники свидетельствовали, что задолго до принятия христианства на территории современной России они видели большие деревянные церкви с куполами и колоколами, посвященные главным божествам, изваяния которых обычно находилось внутри храма. Наиболее известное описание подобного храма принадлежит Саксону Грамматику, он лично видел арконское святилище балтийских славян на острове Рюген (Руяне), сожженное вскоре католическими миссионерами:

«Город Аркона лежит на вершине высокой скалы; с севера, востока и юга огражден природной защитою… с западной стороны защищает его высокая насыпь в 50 локтей… Посреди города лежит открытая площадь, на которой возвышается деревянный храм, прекрасной работы, но почтенный не столько по великолепию зодчества, сколько по величию йога, которому здесь воздвигнут был кумир. Вся внешняя сторона здания блистала искусно сделанными барельефами различных фигур, но безобразно и грубо раскрашенными. Только один вход был во внутренность храма, окруженного двойною оградой. Внешняя ограда состояла из толстой стены с красною кровлею; внутренняя — из четырех крепких колонн, которые, не соединяясь твердой стеной, увешаны были коврами, достигавшими до земли, и примыкали ко внешней ограде лишь немногими арками и кровлей. В самом храме стоял большой, превосходящий рост человеческий, кумир, с четырьмя головами, на стольких же шеях, из которых две выходили из груди и две к хребту, но так, что из обеих передних и обеих задних голов одна смотрела направо, а другая налево. Волосы и борода были подстрижены коротко, и в этом, казалось, художник сообразовывался с обыкновением руян [то есть населения острова Руян. — В.Д.]. В правой руке кумир держал рог из различных металлов, который каждый год обыкновенно наполнялся вином из рук жреца для гадания о плодородии следующего года; левая рука, которой кумир опирался на бок, уподоблялась луку. Верхняя одежда спускалась до берцов, которые составлены были из различных сортов деревьев и так искусно были соединены с коленами, что только при внимательном рассматривании можно было различать фуги. Ноги стояли наравне с землею, их фундамент сделан был под полом. В небольшом отдалении видны были узда и седло кумира с другими принадлежностями. Рассматривающего более всего поражал меч огромной величины, ножны, которого, помимо красивых резных форм, отличались серебряною отделкой… Для содержания кумира каждый житель острова обоих полов вносил монету. Ему также отдавали третью часть добычи и хищений, веря, что его защита дарует успех. Кроме того, в его распоряжении были триста лошадей и столько же всадников, которые все, добываемое ими насилием или хитростью, вручали верховному жрецу; отсюда приготовлялись различные украшения храма. Прочее сохранялось в сундуках под замками; в них, кроме огромного количества золота, лежало много пурпуровых одежд, но от ветхости гнилых и худых.

Можно было видеть и множество общественных и частных даров, пожертвованных с благочестивыми обетами, просящих помощи, потому что этому кумиру давала дань вся Славянская земля. Даже соседние государи посылали ему подарки с благоговением: между прочим, король датский Свенон, для умилоствления его, принес в дар чашу искуснейшей отделки…»



А что же ныне?

Там, где мрамор сверкал на дворцах громовержца Перуна,

Чернь из обломков колонн скотские строит хлева.

Там, где славянка-краса распевала в зеленой дубраве,

Песни умолкли теперь, певчие немы уста.

Где поднимала чело старославная Аркона к небу,

Башен обломки крошит гостя чужого нога…

Ян Коллар

Имена языческих богов у разных славянских племен не обязательно совпадали. У проторусов, давших начало русской, украинской и белорусской нациям, сложился особый пантеон высших и низших божеств. В последние годы появилось множество книг, посвященных данной теме. В первую очередь следует назвать переиздания классических или незаслуженно забытых книг Александра Афанасьева, Григория Глинки, Владимира Даля, Елены Елеонской, Дмитрия Зеленина, Андрея Кайсарова, Егора Классена, Аполлона Коринфского, Николая Костомарова, Василия Лёвшина, Сергея Лесного, Алексея Лосева, Сергея Максимова, Юрия Миролюбова, Михаила Погодина, Александра Потебни, Бориса Рыбакова, Ивана Сахарова, Ивана Снегирева, Алексея Соболева, Александра Терещенко, Александра Фаминцына, Михаила Чулкова, Дмитрия Шеппинга и других.

Однако по-прежнему ждут своего часа до сих пор не переизданные книги: Е.В. Аничков «Язычество и Древняя Русь»; А.А. Бобринской «Народные русские деревянные изделия»; О.М. Бодянский «О времени происхождения славянских письмен»; Г.О. Булашев «Украинский народ в своих легендах и религиозных воззрениях и верованиях»; Ф.И. Буслаев «Исторические очерки русской народной словесности и искусства»; Ю.И. Венелин «Древние и нынешние болгаре в политическом, народописном, историческом и религиозном их отношении к россиянам»; А.Н. Веселовский «Разыскания в области русского духовного стиха»; А.Я. Гаркави «Сказания мусульманских писателей о славянах и русских (с половины VII века до конца X века по Р.Х.»; С.А. Гедеонов «Варяги и Русь»; А.Ф. Гильфердинг «История балтийских славян»; И.П. Елагин «Опыт повествования о России»; И.Е. Забелин «История русской жизни с древнейших времен»; М. Касторский «Начертания славянской мифологии»; П.Н. Крекшин «Описание о начале народа словенского»; М.В. Ломоносов «Древняя российская история от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 года»; В.И. Ламанский «О славянах в Малой Азии, Африке и Испании»; В.В. Макушев «Сказания иностранцев о быте и нравах славян»; А.И. Манкиев «Ядро истории Российской»; В.Ф. Миллер «Очерки русской народной словесности»; Ф.Л. Морошкин «Историко-критические исследования о руссах и славянах»; Д.А. Ровинский «Русские народные картинки»; «Памятники отреченной русской литературы, собранные Н. Тихонравовым»; «Подробная летопись от начала России до Полтавской баталии» (СПб., 1798); И.Я. Порфирьев «Апокрифические сказания о ветхозаветных лицах и событиях»; А.Н. Пыпин «История русской этнографии»; самая читаемая в прошлом книга по русской истории, выдержавшая 30 изданий, — «Синопсис, или Краткое описание от различных летописцев о начале словенского народа…» (предположительный автор — Иннокентий Гизель); П.М. Строев «Краткое обозрение мифологии славян российских»; Л. Суровецкий «Исследование начала народов славянских»; Н.С. Тихонравов «Древняя русская литература»; В.К. Тредиаковский «Три рассуждения о трех главнейших древностях российских, а именно: I о первенстве словенского языка над тевтоническим, II о первоначалии россов, III о варягах-руссах, словенского звания, рода и языка»; А.Д. Чертков «Очерк древнейшей истории протословен»; П.Й. Шафарик «Славянские древности»; М.М. Щербатов «История Российская с древнейших времен»; работы Д.Н. Анучина, К.В. Болсуновского, А.Е Бурцева, П.С. Ефименко, В.М. Истрина, Н. Квашнина-Самарина, М.А. Максимовича, Н.И. Надеждина, А.И. Никифорова, И.И. Срезневского, В.В. Стасова, Н.Ф. Сумцова, И.И. Толстого, А.С. Уварова, П.П. Чубинского, изданные мизерными тиражами или же разбросанные по дореволюционной периодике. Нуждаются также в переиздании сборники древнерусских сочинений, в состав которых входят фрагменты и законченные произведения, зачастую игнорируемые современными исследователями: «Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русских редакций» Андрея Николаевича Попова (М., 1869) и «Предания русской начальной летописи» Федора Александровича Гилярова (М., 1878).

Необходимы также переводы (новые или же уточненные) сочинений, имеющих непосредственное отношение к древнейшей славянской истории, — Георгия Арматола, Марцина Бельского, Адама Бременского, Саксона Грамматика, Яна Длугоша, Козьмы Пражского, Иоанна Малалы, Мацея Меховского, Мавро Орбини, Мацея Стрыйковского, Мовсеса Хоренаци и других классиков мировой исторической мысли. Русскому читателю по-прежнему недоступна и мировая культурологическая суперклассика, например, «Немецкая мифология» Якоба Гримма, «Материнское право» Иоганна Бахофена или же «Мать Земля» Альберта Дитериха. Актуальным все также остается и вопрос о переиздании классических сборников русского фольклора, нашего бесценного духовного богатства. Речь идет прежде всего о книгах, чьи титульные листы украшают имена собирателей — Е.В. Барсова, П.А. Бессонова, А.Ф. Гильфердинга, А.Д. Григорьева, П.В. Киреевского, А.В. Маркова, П.Н. Рыбникова, A.M. Смирнова-Кутаческого, П.В. Шейна и других. Невостребованными и неизданными остаются также и неисчерпаемые архивы, где хранятся фольклорные записи былин, сказок, песен, заклинаний, заговоров, которые более века собирались сотнями подвижников.[11] Я уже не говорю о преступно медлительном издании и переиздании русских летописей и хронографов.

После снятия запретов и искусственных ограничений на издания литературы по мифологии появился целый ряд весьма ценных работ современных авторов. Прежде всего необходимо упомянуть коллективные труды: энциклопедический словарь «Славянская мифология» (М., 1995), 5-томный этнолингвистический словарь «Славянские древности» (вышло 2 тома) и «Русский демонологический словарь» (СПб., 1995). Одновременно нельзя не отметить, что стереотипные переиздания фундаментальных энциклопедических справочников — двухтомника «Мифы народов мира» и «Мифологического словаря», принадлежащие издательству «Российская энциклопедия» (а теперь и кучкующимся вокруг него фирмам), по-прежнему страдают досадными пробелами и пренебрежением именно к славянской мифологии. Данная тенденция, полностью не преодоленная и поныне, была обусловлена однобокой политикой прошлого, а также непатриотичной ориентацией узкого круга лиц, которые монополизировали до недавнего времени разработку мифологической проблематики и ухитрились свести многоцветный анализ духовного наследия к омертвелому структурализму, схоластическому теоретизированию и беспредметному умничанию.

Признавая научные и литературные заслуги таких известных исследователей мировой мифологии, как С.С. Аверинцев, В.В. Иванов, Е.М. Мелетинский, В.Я. Пропп, В.Н. Топоров и другие, следует иметь в виду, что представляемая ими школа является лишь одной среди многих, бесспорные результаты которой нельзя отрицать, но нельзя и абсолютизировать, считая их истиной в последней инстанции и препятствуя тем самым выдвижению иных точек зрения и развитию новых подходов. Так или иначе, идеологическая и научная монополия, существовавшая до начала 90-х годов XX века, была успешно преодолена и круг авторов, профессионально занимающихся славянской мифологией, за последние годы значительно расширился. Их усилия привели к формированию свежего взгляда на традиционные проблемы и ознаменовались появлением новых книг и статей. Заслуженное признание у значительной читательской аудитории получили публикации А. Асова, Г. Беляковой, А. Бычкова, М. Власовой, Т. Волошиной и С. Астапова, Е. Грушко и Ю. Медведева, В. Грицкова, Н. Гусевой, С. Жарниковой, Е. Лазарева, Н. Николаевой и В. Сафронова, Ю. Петухова, М. Семеновой, С. Телегина, П. Тулаева, Ю. Шилова, В. Шуклина, В. Щербакова и других. Тем не менее изучение и систематизация языческого пантеона древнерусских и славянских божеств пока еще далеки от завершенности.

Древнерусская языческая вера, уходящая своими корнями к самым истокам человеческой цивилизации и мировой культуры, рухнула и исчезла с лица Земли под ударами новой религии (рис. 79), уступив место библейской картине мира и системе христианских ценностей. Но русские боги не сгинули в небытие — они сохранились в русском духе и тех его неповторимых чертах, которые делают русского человека непохожим на любого другого. Прекрасно сказал об этом известный русский публицист Михаил Осипович Меньшиков (1859–1918):


«Ничто не умирает. Не умирают души людей и явлений. Не думайте, что умерли древние боги… Они живут гораздо ближе к нам, чем мы думаем, они живут в нас самих. Эти наши страсти, эти племенные свойства, созданные вместе с нашей природой. Идолы богов разрушены, имена их исчезли или послужили материалом для поэтического творчества, самое же существо богов осталось. Тот же попирающий Гнев, та же Жадность, то же Великодушие, та же Красота, та же Любовь. Не где-то в Греции, а под черепом вашим помещается Олимп, управляющий судьбой вашей, и хотите ли вы этого или нет, сознательно или бессознательно вы до сих пор служите древним богам — мрачным или светлым, смотря по преобладанию в вас темного или светозарного начала».

Примерно в том же духе и примерно в то же самое время высказался и известный русский мыслитель Василий Васильевич Розанов (1856–1919):

«„Языческое“, „язычники“ вовсе не умерли с Зевсом и Палладою; но живут среди нас то как странствующие люди, то как странствующее явление, то как оттенок нашей биографии, души, совести; наших идеалов, чаяний и надежд».

Таким образом, традиции и обычаи, верования и пристрастия, сложившиеся многие тысячелетия назад, однажды войдя в плоть и кровь народной жизни, сохранились там навсегда. Они впитываются русским человеком с молоком матери и передаются от поколения к поколению. Другое дело, что каждое новое поколение распоряжается этим неисчерпаемым духовным богатством по-своему и не всегда достойно.



[11] В последнее время в решении данного вопроса наметились отрадные подвижки. Начиная с 2001 года Институт русской литературы (Пушкинский дом) РАН приступил к публикации Свода русского фольклора. Издание открывается 25-томным Полным собранием былин, где предполагается обнародовать архивные материалы (пока вышло два тома). Несколько ранее самоотверженные радетели русской культуры из петербургского издательства «Тропа Троянова» приступили к осуществлению грандиозной программы издания полного собрания русских сказок и былин, ориентирующегося как раз-таки на ставшие библиографической редкостью классические сборники (прежде всего дореволюционные) русского фольклора. Всего до конца 2001 года вышло 7 томов (9 книг) + один том былин — впервые изданный без купюр классический сборник «Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым» (СПб., 2000).

Демин Валерий. Русь Летописная

Featured Posts from This Journal