?

Log in

No account? Create an account
Русь Великая

lsvsx


Всё совершенно иначе!

Истина где-то посередине. Так давайте подгребать к ней не теряя достоинства.


Previous Entry Share Next Entry
Примечания: Pyccкая Лапландия.
Русь Великая
lsvsx

Это примечания, сама статья Pyccкая Лапландия тут

1. Т. е. Ooltgensplaat — небольшое местечко на восточном конце острова Over Flakkee, находящемся у впадения Рейна в Немецкое море, в нидерландской провинции Зеландии, — ныне укрепленное фортами.

2. Имя Эрика Мунка не безызвестно в истории. Он был искусным моряком и неустрашимым воином, но и то же время человеком жестокого и грубого характера, оставившим по ceбе в общем недобрую память. Благодаря своим важным заслугам в северной Семилетней войнe, он сумел, несмотря на явные свои преступления и грубое попрание права, в течение долгого времени оставаться в милости у короля Фридерика II и, не будучи дворянином, занимал дворянские должности. Так, по окончании войны он был назначен фогтом крепости (Slotsfoged) Вардегус, а после того как под главным начальством Розенкранца отразил нападение шведов на Дронтгейм, получил значительный лен на юге Норвегии. Через несколько лет, в 1580 г., король пожаловал его в дворянское достоинство. Это событие было кульминационным пунктом в жизни Эрика Мунка; вскоре после того, добрые отношения между ним и королем нарушились. Как ленный владелец, Эрик Мунк был жаден и тиранил подвластное ему население: он выгонял крестьян со дворов, брал с них незаконные поборы, налагал принудительные работы, стараясь при этом с помощью низших чиновников, состоявших у него на жалованье, легализировать свое поведение. Словом, он вел себя как турецкий паша. Он не пощадил и королевского имущества, вырубив и продав в свою пользу леса своего лена; так как даже и частная его жизнь носила далеко не безобидный характер (его обвиняли даже в убийстве), то в конце концов он попал под суд. Еще в 1572 г. король Фридерик II посылал ревизовать его действия, но тогда Эрику Мунку удалось отклонить грозившую ему опасность об обещанием осуществить любимую мечту короля — отыскать Гренландию. Наконец, 30 Сентября 1585 г. лен был у него отобран и назначена комиссия для расследования его поведения. Участь его была решена. Его привезли в Копенгаген, конфисковали его имущество и, как государственного преступника, заключили в замок Драгсгольм, где он на другой год и умер. Даем эту характеристику Эрика Мунка с целью хоть уяснить несколько, какого рода отношения могли существовать между ним и Винтерконигом и какого рода независящие обстоятельства могли принудить последнего оставить службу у Мунка. Все подробности почерпнуты нами из двух весьма интересных изданий: 1) En Dansk Polarexpedition i det 17 Aarhundrade Jens Munk’s Navigatio Septentrionalis, paa ny udgiven af P. Lauridsen. Kjobenhavn. 1883 и 2) The Expedition of Jens Munk to Hudson Bay, edit. for the Hakluyt Society by Gosch, London 1897. Oбе книги повествуют об Эрике Мунке лишь попутно, так как посвящены собственно описанию путешествия его сына, Яна Мунка, на поиски северо-западного прохода в Индию через Гудзонов залив. Пользуемся случаем, чтобы привести о жизни этого последнего несколько данных, имеющих интерес для истории нашего севера. В 1609 г. Ян Мунк в компании с одним копенгагенским купцом пытался проникнуть с промысловой целью к Новой Земле, но потерпел крушение у о. Колгуева (Lauridsen, s. XIV; Gosch, p. XV), причем остатки его судна были найдены два года спустя русскими промышленниками (см. Русская Историческая Библиотека, т. II, стр. 1055); в 1610 г. его посылал к Новой Земле с двумя кораблями «Angelbrand» и «Ryttere» король Христиан IV, но из-за льда он принужден был вернуться, далеко не достигнув цели (Lauridsen s. XV, Gosch. XVII). В 1614 г. ему поручено было отвезти в Колу русского посла князя Ивана Михайловича Барятинского с дьяком Гаврилой Богдановым (Lauridsen. s. XVI, Bueschings Magazin t. VII, s. 321), а в 1623 г. он командовал флотилией из 4-х судов, посланной королем Христианом IV с требованием от кольского воеводы вознаграждения за отобрание им имущества одной датской торговой компании; результатом этой экспедиции Яна Мунка была конфискация кольской казны, простиравшейся на сумму 54000 руб. (Lauridsen, s. XLIV, Buеschings Magazin, t. VII, s. 328). Веденный Яном Мунком дневник этой «карательной» экспедиции, переплетенный в одну тетрадку с рукописью его Navigatio Septentrionalis еще не издан и хранится, по словам Лауридсена в отделении манускриптов Копенгагенской Университетской Библиотеки. Additament. № 184.

3. Т. е. Варде, город, находящийся па севере Норвегии и слывущий у наших поморов под именем Варгаева.

4. В Бельгии имеются два Мехельна: один значительный город (до 75000 жит.) в провинции г. Антверпена на одном из притоков Шельды, второй же, небольшое местечко в Лимбурге, у берегов Мааса. В тексте речь идет, вероятно, о первом.

5. Это не кто иной как препод. Трифон Печенгский.

6. Т. е. Munkenfjord, что значит по-датски «монашеский фиорд»; это очевидно не что иное, как Печенгская губа. Еще на сравнительно недавних картах Мурманского берега, напр. на карте Оппермана (по словам Огородникова, в его статье «Mypманский и Tepcкий берега по книгe Большого Чертежа», помещ. в Зап. Имп. Русск. Геогр. Общ. по Отд. Этн. т. II, 1868 г.) на месте Печенгской губы стояло название «Мункьефьерд».

7. Город Энкгюйзен стоит у входа в Зюдерзее.

8. Губернаторами этими или штатгальтерами (Stadthouder), состоявшими при регентше, герцогине Маргарите Пармской, правившей Нидерландами с 1559 по 1567 г. были: граф Эгмонт для провинции Фландрии и Артуа, принц Оранский для Голландии, Зеландии и Утрехта и т. д. (см. Мотлей, Иcтopия Нидерландской революции, ч. I, гл. III).

9. Т. е. к монастырю Св. Николая на устье Двины, где впоследствии (в 1584 г.) был основан Архангельск.

10. Остров Кильдин, у Мурманского берега, невдалеке от Кольской губы.

11. В этой бухте или губе расположено в настоящее время самое большое становище мурманских промышленников и колония, «столица Мурмана», Териберка.

12. Не можем не обратить внимания на то, что Салинген всегда пишет Colmogor, а не Cholmogor. И действительно, мы знаем, что написание Холмогоры неправильно, что это село называлось Колмогоры.

13. Так называли в старину Колу датчане и норвежцы (см. Buesching Magazin, t. VII, s. 308), которые первоначально были там хозяевами. Настоящее же свое название Кола получила от имени реки, при устье которой оно стоит, по-видимому, не paнее 1582 г., когда, как увидим ниже, туда был прислан из Москвы первый воевода.

14. Это показание чрезвычайно важно, так как давая точную цифру домов в Коле в описываемое время, оно устраняет преувеличенное мнение о тогдашних размерах этого поселка (впоследствии города), составленное на основании неправильного (как мы сейчас постараемся доказать) понимания слов одного английского путешественника. Этот последний, а именно Стефан Бурро, будучи послан из Лондона в 1556 г. т. е. за десять лет до посещения Колы голландцами, для отыскания морского пути к устьям Оби, останавливался, по его словам, во время своего плавания в устье pеки Колы (river Cola). Он подробно описывает, как здесь он встретил целую флотилию русских судов, направлявшихся из р. Колы на север для моржового промысла и как потом русские руководили англичанами в их дальнейшем плавании к устьям Оби. Из описания Бурро выводят обыкновенно заключение, что, стало быть, уже в то время Кола была достаточно густо заселена, если могла высылать десятки судов на промысел. Внимательное изучение текста дневника Бурро (Hakluyt, The Principal Navigations, ed. Goldsmid, Edinburg, 1886, vol. III, part III, p. 120-124) легко однако открываете ошибку подобного толкования. Во-первых, широта данная Стефаном Бурро для устья его р. Колы, 65° 48’ не подходит к широте настоящего устья р. Колы, лежащего под 68° 51’. Вероятно это опечатка, говорит Литке (Четырехкратное Путешествие в Ледовитый Океан, СПБ., 1828, ч. I., стр. 17), «в противном же случае cие определение подает не слишком выгодное мнение об искусстве Бурро, который ошибся более, чем на 3 градуса». Тоже самое повторяет, и Норденшельд (Путешествие вокруг Европы и Азии, СПБ., 1881. стр. 209). По нашему же мнению «это дает невыгодное мнение» лишь о подобном толковании текста Бурро, который все другие свои определения делал, по свидетельству самого Литке, необыкновенно точно для своего времени, ошибаясь в определении широты не более, как на 5-6 минут. Во-вторых, р. Кола несудоходна, загромождена карчами и порогами, доступна лишь для мелкосидящих шлюпок, а потому по ней не могли спускаться морские 20-ти весельные суда, какие описывает Бурро. В-третьих, жители Колы, имеющие под боком у себя богатые тресковые и акульи промыслы, никогда, а тем более при самом возникновении поселения не имели надобности заниматься боем моржей, для которого должны бы были ходить по меньшей мере к горлу Белого моря. Все это доказывает, что река Кола, виденная Бурро, не тождественна с настоящей Колой. Но тогда о какой же Коле он говорит? Для ответа на этот вопрос стоит только посмотреть на карте, устье какой реки с подходящим названием лежит приблизительно под указанной Бурро широтой (долгота у него не указана). Мы без труда найдем, при таких условиях, устье реки Кулоя, обширной водной артерии, с глубокими устьем, лежащей притом в области, где и по cиe время главным занятием жителей является моржовый промысел. Наша догадка, что Кола Стефана Бурро есть не что иное, как р. Кулой, подтверждается известием, что р. Кулой прежде называлась Колой (Беляев, «Географические сведения в древней России», Зап. Имп. Русск. Геогр. Общ, кн. VI, 1852, стр. 249). Из этого следует, что известие Салингена является первым известием о Коле, как о поселении, которое, следоват., даже в 1565 году только начало формироваться.

15. Вероятно Веснин.

16. Из описания не вполне ясно, существовал ли монастырь Петра и Павла уже при первом появлении в Коле голландцев в 1565 г. или же он возник только впоследствии. Первое предположение нам кажется более вероятным и вот почему. Князь А. М. Курбский в VIII гл. своей Истории Иоанна Грозного (см. Сказания князя Курбского, изд. Устрялова, Спб. 1842 г.) повествуя о своем духовнике, знаменитом просветителе Лопарей, Феодорите, говорит, между прочим: «на устье Колы реки созидает он (Феодорит) монастырь и в нем постановляет церковь во имя Пребезначальныя Троицы». Время основания монастыря у Курбского не указано, но его можно приблизительно установить следующим окольным путем. Феодорит до своего отправления в Лапландию, странствуя по разным монастырям, пришел однажды, по показанию Курбского «в Кириллов Великий монастырь», а оттуда «изыде в пустыни тамошния и обрете тамо божественнаго Порфирия, бывша уже игумена Сергиевы обители, много страдавша мученьми и тяжкими оковами от князя великого» (Василия Иоанновича, отца Иоанна Грозного). Затем Kypбский подробно рассказывает (не указывая года) о том, как на свято Великого Пантикостия (Троицын день) случилось великому князю приехать в оный Сергиев монастырь, как игумен Порфирий стал просить его об освобождении удельного князя Василия Шемячича, незадолго перед тем заключенного в темницу, как великих князь рассердился и повелел изгнать Порфирия из обители, как Порфирий совлек с себя одежды игуменские и с радостью в свою пустыню, от юности ему вожделенную потече, как потом его вытребовали в Москву, пытали и наконец снова отпустили в его пустыню. Устрялов в прим. 205 упомянутого своего издания и Строев в своем списке иepapxoв и настоятелей монастырей Российской Церкви на стр. 138, оба согласно утверждают, что Порфирий оставил игуменство Троице-Сергиевой Лавры в сентябре 1525 г. Под словами «оставил игуменство» надо понимать, очевидно, вторичное, окончательное удаление его в пустыню после пыток; первое же его удаление произошло, следовательно 4 июня 1525 г. Правильность всех этих дат, правда, нуждается в проверке, так как по словам Горского, на стр. 79 Исторического описания Св. Троице-Сергиевой Лавры, уже в январе 1525 г. на место Порфирия был назначен Арсений Сахерусов, но во всяком случае разногласие не большое и для нашей цели не важное. Итак, в 1524 или в 1525 г. Порфирий был уже в пустыне и, следоват., с ним мог встретиться Феодорит. После этой встречи, Феодорит пробыл в нустыне, по словам Курбского, «аки четыре лета», потом отправился в Соловки, вызванный своим наставником, старцем Зосимою (не смешивать с соименным ему основателем Соловецкого монастыря), пробыл там «аж до его смерти, аки лето едино или менее», и схоронивши его, прямо направился в Лапландию. Словом, от встречи с Порфирием до отправления Феодорита в Лапландию прошло около пяти лет, а следоват. в Ланландию последний попал никак не ранее 1530 года. Через сколько времени послe своего водворения в Лапландии построил Феодорит в Коле монастырь, этого точно установить по сбивчивым показаниям Курбского невозможно. Но несомненно, что это состоялось еще в бытность Макария архиепископом Новгородским, т. е. не позже 1542 г. (по данным Голубинского, История Русской Церкви. т. II, первая половина, стр. 763, Maкарий был поставлен 19 марта 1542 г. в митрополиты московские), ибо Kypбский говорит, что, пробывши значительное время в пустыне Феодорит возвращается в Новгород, поставляется от Макария apxиепископa пресвитером... попотом бывает самому apxиепископу духовником... паки по двух летых, потом возвращается в пустыню и тогда-то строит упомянутый монастырь. Итак, Троицкий Кольский монастырь был построен Феодоритом между 1530 и 1542г. Феодорит, как сообщает, Курбский далее, оставил через несколько лет свой монастырь из-за несогласий с братиею; 30 января 1557 г. он был послан в Константинополь с поручением к патриарху (Голубинский, ibid., стр. 845) и, пробывши там несколько месяцев, поселился по возвращении близ Вологды в Прилуцком монастыре, откуда до 1563 г. (Курбский говорит «при мне», т. е. до бегства Курбского из Poccии, которое произошло в 1563 г.) «двукрат ездяше» навещать основанную им обитель. Итак, еще в 1563 г. монастырь, основанный в Коле Феодоритом лет за 20 перед тем, еще существовал. Есть полное вероятие думать, что он продолжал существовать и два года спустя, т. е. в 1565 году, когда Колу в первый раз посетили Голландцы. Но почему же монастырь назван у Салингена «монастырем Петра и Павла», а его «строителем» не Феодорит, а какой-то Сергий Веснин? На первый вопрос, присоединяясь к мнению Голубинского (ibid., стр. 860, прим.), который, впрочем, ничего не знает о показания Салингена, считаем вероятным, что Курбский смешал рассказ о построении Кольского монастыря с рассказом о построении Печенгского, где действительно первая церковь была освящена во имя Живоначальныя Троицы. Косвенное доказательство, что монастырь Кольский был построен во имя Петра и Павла, видим мы в том, что в Коле в то время по словам Флетчера (Hakluyt, The Principal Navigations ed. by Goldsmid, 1887, vol. IV, part VI, p. 258, а также Середонин, Сочинениe Джильса Флетчера, как исторический источник, СПб., 1891, стр. 140 и прим.) ежегодно бывала ярмарка в Петров день (they hold their mart at Cola on S.-Petersday), а ярмарки у нас ведь обыкновенно приурочиваются к храмовым праздникам. Что касается второго возражения, то по нашему мнению слово «строитель» надо понимать в смысле не основателя, а в том смысле, что Семен Веснин после своего пострижения в монахи получил должность строителя, должность, существующую и в настоящее время во всех монастырских подворьях, и в некоторых монастырях, где «строитель» либо занимает среднее место между игуменом и келарем, либо заменяет собою игумена. Желающих подробнее ознакомиться с функциями «строителя» отсылаем к статье Успенского, О строителях Кирилло-Белозерского монастыря, помещенной в Чтениях Общ. Истор. и Древн. Росс, за годы 1897.

17. Слово Alexei мы считаем себя вправе переводить «Алексеев», а не Алексей, потому что в тексте документа, как в данном месте, так и ниже, слова Wassilie Alexei не отделены запятой и, по-видимому, относятся к одному лицу.

18. Каниц — старинная дворянская фамилия (см. Сборник Pуccк. Истор. Общ., т. 60).

19. Кандалакша, село Архангельской губ. (67°07’ св. шир. и 32°26’ вост. долг. от Гринича) с двумя церквами, из коих одна стоит на месте бывшего здесь Кокова (Кокуева) монастыря, основанного Феодоритом Кольским. (Островский, Путеводитель по Сев. Pocсии. Спб. 1898, стр. 78).

20. Киберг, мыс с губою того же имени, лежащий в одной географической миле от Варде и ограничивающей вход в Варангер-фиорд с запада, находится в настоящее время на норвежской территории. Губу Киберг pyсскиe поморы зовут «Под Биркой» и посещают ее весной для промыслов настолько охотно, что здесь содержится отдел русского Красного Креста с фельдшером и сестрою милосердия, для оказания врачебной помощи промышленникам. (Островский, ibid, 110).

21. Керет в настоящее время крупный административный центр Карелии. В наших летописях упоминается, как погост, в 1542 г. по случаю бывшего в том году землетрясения, охватившего область от Керети до Умбы (Островский, ibid, 77).

22. Кемь — уездный город Арханг. губ.; в XV в. Кемь была волостью Марфы Борецкой, а потом Соловецкого монастыря (Островский, ibid, 74).

23. В с. Шуе до настоящего времени сохранились две интересные деревянные церкви XVII столетия в почти нетронутом виде (Островский, ibid, 78).

24. На другой год после свидания с Симонсеном и Салингеном, Степан Твердиков, как человек бывалый за границей, был послан царем Иоанном Грозным, вместе с другим купцом Федором Погорелым в Лондон, с поручением переменить пушной товар на драгоценные камни и другие предметы роскоши для царской казны. Об этом см. у Гамеля (Англичане в Poccии в XVI и XVII столетии, стр. 80-81), где помещен интересный текст грамоты, которою снабжены были упомянутые посланцы, бывшие первыми русскими купцами, повидавшими Лондон.

25. Сума ныне известна более под именем Сумского посада. Подобно сему она была подарена Марфой Борецкой Соловецкому монастырю, который в XVII в. построил здесь деревянный острог, одна из башен, коего, обращенная в колокольню, сохранилась и поныне (Островский, ibid, 72).

26. Вероятно Поцелуев.

27. Быть может, Bacилий Федорович.

28. Не имея под руками подробной карты, не можем указать местонахождение этого поселка.

29. Здесь в тексте очевидно описка, надо читать «cевepo-восток».

30. Т. е. востоко-северо-восток.

31. Вероятно, Чудинов или Жеденов.

32. Сведения от этих карельских письменах особенно любопытны потому, что их можно сопоставить с данными о пермских письменах, изобретенных Св. Стефаном Пермским (Шестаков, Св. Стефан Первосвятитель Пepмский, Учен. Зап. Имп. Каз. Унив. 1868; он же, Чтение древнейшей Зырянской надписи, Журн. Мин. Нар. Просв., 1871; Некрасов, Пермские письмена в рукописях XV века, Одесса 1890; Лыткин, Зырянский край, 1889).

33. Крутые скалы этого острова, лежащего недалеко от входа в Кемскую губу, подымаются до высоты 50 саж. (Островский, ibid, 73).

34. Княжая губа лежит почти посредине расстояния между Кандалакшей и Ковдой.

35. Ковда — ныне небольшая деревня в 66 дворов.

36. В житии преподобн. Трифона, изданном (не вполне) с рукописи, хранящейся под № 188 в Соловецкой Библиотеке Казанской Духовной Академии, в «Православном Собеседнике» за 1859 г., май, стр.89-120, рассказывается по шаблону, что Трифон с юных лет жил благочестиво и стремился к пустынножительству. Кстати, прибавим, что второй список указанной рукописи находится в архиве Архангельской Семинарии (см. Викторов, Описание рукописных собраний в книгохранилищах Северной Poccии, СПБ. 1890. стр. 41), а третий хранится в самом Печенгском монастыре (Островский. ibid, стр. 107).

37. Здесь была впоследствии построена церковь Успения Божьей Матери и здесь же погребен был Трифон (Огородников, Мурм. и Tepcкий берег, стр. 54). На этом месте стоит ныне возобновленный Печенгский монастырь.

38. Сюда намереваются перенести монастырь и теперь.

39. Паз-река и в настоящее время служит границею между Poccией и Норвегией, с тою лишь разницей, что от устья этой реки граница поворачивает на восток до р. Ворьемы и потом уже по этой последней доходит до моря, отрезая от русской территории лучшие гавани Варангер-фиорда. Граница в современных своих очертаниях существует с 1826 года.

40. Кажется, это была одна из семи рек, которые, по словам наших летописей, жители Двины повоевали у норвежцев в 1496 году.

41. На самом деле столкновение между королевой Елизаветой и герцогом Альбой, правившем тогда (1567-1573) Нидерландами, произошло не из-за парламента, а из-за того, что королева под благовидным предлогом конфисковала в свою пользу груз нескольких испанских кораблей, везших значительную сумму денег для герцога Альбы и укрывшихся в одной английской гавани от преследования пиратов.

42. Порья-губа — на Терском берегу.

43. Умба находится в l 1/2 версты от Порьей губы.

44. Кашкаранцы тоже были вотчиной Марфы Посадницы, которая подарила ее в 1470г. преп. Зосиме (Ключевский, Хозяйственная деятельн. Соловецк. монаст., Московск. Унив. Известия 1866-7, № 7, стр. 552).

45. Т. е. остров Сосновец; название Cross-Island дано было ему Стефаном Бурро (Hakluyt, loc. cit., vol. III, part IV, p. 153).

46. Все это — пункты, имеющиеся и на нынешних картах Мурманcкого и Терского берегов Лапландии.

47. Имя Басарга не чуждо для истории нашей письменности (см. Памятники Стар. Русской. Литер., изд. графом Кушелевым-Безбородко, СПБ, 1860, Повесть о Дмитрии, Киевском купце и его сыне, стр. 351 и след).

48. Стефан Бурро, разыскивая в 1557 г. пропавшие было 3 английских торговых судна, встретил на Мурманском берегу (именно у м. Кекурского, на Рыбачьем полуострове) русского сборщика дани (the Russie deputie) по имени Vasilie Pheodorovich (Hakluyt, ibid., vol. III, part. III, p. 162). Почти несомненно, что этот Bacилий Феодорович тождествен либо с Bacиилем Алексеевым, либо Bacилием Коровиным, упоминаемыми у Салингена.

49. Вероятно, Попов.

50. В грамоте царя Алексея Михайловича 1675 г., перечисляющей старинные угодья Печенгского монастыря, говорится, что некогда Печенгскому монастырю «был дан вклад в монастырь от Митрофана Кукина лук угодья промеж волостных людей» (Акты Истор. IV, 550. а также Огородников, Мурманский и Терский берега, стр. 26).