lsvsx (lsvsx) wrote,
lsvsx
lsvsx

Categories:

Когда пращуры были ещё скотоводами и кочевали по степям.


Глава IV. Сказы Захарихи (Продолжение, начало тут...)

Сказание про Рай-Ирий

В прежние часы, во времена давние ходили Пращуры наши по степям. Стада гоняли, в телегах жили, и всё добро – на возу, и жена с детьми, и всё добро – скотина в степи – овцы, коровы, лошади. И был в те времена старик один самый древний – всем Дедам Дед. Был он весь сивый, а борода жёлтая и аж зелёная от старости, от всех тех годов, от каких не осталось ни сынов, ни дочек, ни внуков, а правнуки уже переженились давно, у самих бороды сивые, и праправнучки скоро замуж выйдут. И не боялся тот Дел говорить правду, даже царя укорял, если надо. И было ему за то уваженье великое, и все к нему за советом шли, несли Деду кусок лепший, малину-ягоду сладкую и землянику лесную, а Дед брал и раздавал детям.

В те времена люди не знали ни хлеба, ни картошки с капустой. Собирали щавель дикий в поле, искали катран – корень сладкий да жёлтых петушков листья зубчатые. Тем и жили, молоко пили, на свято мясо ели и горя большого не ведали. Сядут ночью у костра большого, а старый Дед бывалыцину заведёт, побасенки людям рассказывает, а теми побасенками и правду скажет про времена ещё древнейшие и про обычаи Пращуров. «Теперь не знаете вы, люди добрые, как Пращуры наши Царей хоронили. Выкопают могилу, положат Царя в убранстве, а с ним и коней его добрых, и воинов, вместе павших, и слуг его верных. А с ним вместе и жену его, что сама на себя наложила руки, перед санями царскими убиваючисъ, чтоб вместе с ним ехать в край дальний, на святую воду Большой Реки, где семь речек течёт, где стоит Рай-Ирий. Там цветы цветут, никогда не вянут, там птицы щебечут в кустах зелёных, с которых лист никогда не падает. Там сын мой живёт родимый, который в бою сложил голову от недруга злого. И там все наши Деды и Прадеды свивают снопы на полях Сварожих, а на свои поля уже никогда не придут, на коров и овнов своих не глянут.

И в том Рае-Ирии ясном птицы зимой живут, весны дожидаются. А когда придут Крышний с Вышним, зазеленеет трава и зацветут вишни, летят птицы домой под крышу свою, находят гнездо, в котором птенцов прошлый год выводили и готовятся в этом ещё выводить. Летят скворцы и жаворонки, летят ласточки и поют-щебечут, а о чём – мы не разумеем. А щебечут они слово ясное, несут нам привет с Того Света от родичей, что ушли гонять стада синие в Нави, а про нас помнят и хотят сказать слово доброе, хотят помочь, уберечь от зла. И говорят они птицам-вестницам: „Вы летите, пташечки малые, летите домой и несите весточку, да скажите сынам и дочкам, чтоб не плакали по нас, не тревожились. Мы своё отжили, отстрадали, а теперь обрели жизнь счастливую!“ И летит ласточка, грудка белая, прилетит домой, на дерево сядет, защебечет-засвищет, за душу возьмёт, а про что говорит – не ведомо. А речёт она, чтоб мы не печалились, не тужили понапрасну за отцом с матерью. Что отжили они своё, а срок придёт – и мы с ними будем!» Расскажет про то Дед и надолго задумается.

Сказание про Огылу Чудного и его сыновей

В старые часы, в древние времена, когда пасли Пращуры скот в степи и домов не строили, был царём у них Огыла Чудный. И был царь тот силён, как два быка, что деревянным плугом землю пашут, и был он силён, как два жеребца, что с возом пшеницы по горам скачут, скачут без передыха, без устали, в пене летят с возом тяжёлым, а дух перевести не хотят. Такой был царь Огыла Чудный – телегу за задки одной рукой брал, из колеи глубокой вытаскивал и с краю ставил, так что лошади на него оборачивались и силе той страшной удивлялись.

И ходило с царём по степи много народа, почитали его и уважали за силу его чудную, за доброту и заботу о людях. И было у Огылы два сына, два сына, как два месяца, молодые да пригожие, на матерь схожие, которая давно умерла. А когда умерла мать их царица, поплакал по ней царь, детей взял, стал миловать и голубить двойняшек, при себе на телеге царской держал, сам кормил, пеленал и стал им заместо матери. Подрастали дети, возле него игрались, друг с дружкой дрались, смеялись, царь на них ласково покрикивал, поил-кормил, спать укладывал. И росли сыновья, как трава в степи – сильные, здравые и весёлые. И учились на коне скакать, мечем рубить и бороться. И выросли сыновья, как два явора, друг на друга похожие, так что и отец путался, кого из них зовут Бровко, а кого Вовко. И любил их народ вольный за доброту их, за храбрость, за то, что защищать всех обещались. И клялись царевичи людям своим быть верными, а отцу послушными, и целовали на том бляхи, подвешенные к отцовскому возу, которые гремели-звенели на ходу, чтоб все знали – то царь Огыла едет!

И ещё целовали бляхи царевичи, обещая всякую беду избыть, старцев уважать, о детях заботиться, порядок держать, ни вдов, ни сирот не забывать. Радовался царь Огыла и молил Богов, чтоб беда сыновей не тронула и чтоб, они своё слово исполнили. И случилась как-то война, налетели враги в ночи и побили многих. Вскочили царевичи на коней, погнались за врагами, отбили пленников, а самих врагов захватили и пригнали к отцовскому возу. С того времени возмужали они, в силу вошли, и когда сражались с врагами в сече жестокой, друг за дружку крепко стояли, а недругов когтили, как соколы, и всадника могли одним ударом до самого седла разрубить. А царь Огыла постарел, хворать начал, стал прежнюю силу терять. Хотел как-то поднять воз одной рукой, как прежде, да и двумя не смог из ямы вытащить. Сел он на землю, закручинился, что не может больше ни врагов бить, ни царевать, как следует. И пришли к нему два сына-царевича и сказали: «Что горюешь, отец? Разве мы не руки твои? Разве мы не сила твоя страшная? И разве ты не голова наша мудрая, сединами убелённая? Что скажешь делать, то исполним!»

Встал царь Огыла и благословил сыновей на царствование, велел, чтоб любили друг друга, а сам на воз полез отдохнуть. Закинул ногу, а залезть не может уже. Подняли его царевичи, как пёрышко, уложили на коврецы бархатные, обложили кругом подушками и сказали: «Сиди теперь, отец, на возу своём гремящем и будь нашим главою». Порадовался царь на сыновей своих, да в скором времени и помер. Положили его сыновья в сани богатые, украсили цветами. Забили в бубны, созывая людей на похороны, на погребенье великое царское. И вырыли люди могилу большую, в земле хоромы сложили из дерева, камнями вокруг обустроили. Положили царя Огылу в санях, а вместе с тем коней его борзых, чтобы ехал на Тот Свет к Нави-реке. А чтоб было чем заплатить перевозчику, положили горшок с червонцами, с серебром и мелкою медью. А чтоб ни в чём не нуждался царь на Том Свете, положили ему мяса, сухого творога, зерна и с плачем зарыли могилу ту. Насыпали над ней великий курган, а на нем посадили дубок молодой, чтоб сохранял царя, тень давал летом, и чтоб гнездились на нём птички вешние, щебетали царю весело. А потом три дня поминки справляли, пили меды, квас и вино, пели песни перед курганом и боролись, чтоб царь Огыла, глядя на людей своих, ещё раз с ними побыл и ещё раз вместе порадовался. И начали цари-братья после Огылы править. Так и жили бы в мире, да опять напал враг лютый, жён полонил, детей затоптал, стариков избил, скот отобрал, и огонь Вечный жертвенный погасил. Разбежался народ по степи, а когда собрались, пересчитались – ровно половина осталась.

И сказали Бровк и Вовк своим людям: «Хватит плакать-жаловаться. Возьмёмся за мечи острые и пойдём врагу мстить, жён отбивать, телят и коров ворочать. И пусть каждый убьёт двух врагов, а если сможет – и трёх!» И пошли вперёд степями зелёными, подобрались к врагам, затаились в траве и слышали, как бьют враги их жён, как детей мучают, ломают им ноги, чтоб калеками стали, и домой не смогли вернуться, и отомстить за зло не смогли. Дождались братья ночи, вышли к вражеской коновязи, зарубили стражников, оседлали коней и, как вихрь быстрый, как гром грозный, налетели на стан вражеский. Стали отбивать скот, детей и жён похищенных, а врагов уничтожали беспощадно всех до единого. И тут наскочили они на царицу ихнюю, что лежала в возу, раскрасавица – волосы черные, очи чёрные, а сама белая, румяная, будто кровь с молоком. Стали перед ней братья, опустили руки, и захотели оба её в жёны взять. И впервые друг другу ничего не сказали, впервые недоброе затаили в душе. А царица та была хитрая-прехитрая, одному брату сказала, что будет его женой, и другому тоже сказала. И встало между братьями разделение, стали спорить они и ругаться, а потом мечи схватили и друг на друга накинулись. Чиркает меч о меч, так что искры сыплются.

Обступил их народ, просит остановиться, укоряет, что за чужеземную жену братскую кровь пролить хотят. «Небось отец ваш Огыла сейчас с неба глядит на вас!» – крикнул кто-то. Остановились братья, один поднял к небу голову, а другой хватил мечом и срубил брату голову напрочь! Занималась Заря Утренняя, а брат всё стоял над убитым братом и не слышал зова царицы вражеской, что манила его в постель тёплую, обещая ласку и счастие. Не дождалась она, соскочила с воза, подбежала к Бровку, обнять хотела. А он крикнул страшно, взмахнул мечом и подчистую срубил ей голову. А сам ушёл в поле тёмное, в дикую степь бескрайнюю, и никто о нём больше не слыхивал. Собрались тогда Стар-отцы и выбрали себе нового царя. А про Огылу Чудного и сыновей его только песни остались да присказки.

Сказание про царя Дида-Маха

Во времена царя нашего храброго Маха (сына казачьего царя Гура), которого люди величали ещё и Дидом, были степи полуденные богаты и травой, и водой, и скотом всяческим. Только одна Беда была там, одно Лихо, одно Диво-Дивное, что нельзя было мирно жить русским людям. Везде в траве, где ни ступишь ногой, людские кости найдёшь. Погибали там люди ни за что! Нападали на них, то волки злые, то ночью темной из густой травы налетали лихие разбойники – перережут людей безжалостно, а скотину с собой уведут. Потом те разживутся, разленятся, а на них другие нападут и всех перебьют. Так и были те степи ничьи, кто хозяином заявится, сам и погибнет.

И Русы-саки только по краю той степи ходили, ближе к лесу гоняли скот, а сами стереглись, глядели в оба. А вечером уходили в лес, чтоб в степи огня не разжигать и не спать под открытым небом. В лесу же копали глубокую яму, в ней делали печь, ставили сверху котлы и варили вечерю, А как сварят, тут же гасят огонь – лучше быть во тьме и холоде, чем у костра светлого, который враги могут увидеть. Спать ложились, закутавшись в войлок и обложившись бараньими шкурами. А двоих-троих оставляли на страже, чтоб не спали, степь слушали, а ежели недоброе услышат, чтоб всех потихоньку будили, – а оружие у каждого даже во сне рядом было. Так жили-были наши Пращуры – в степи не заживались, а к осени домой ворочались – подальше в леса тёмные, дубовые. А чтоб враги пути не нашли, следы свои заметали, траву побитую выпрямляли, следы конские засыпали и ногами утаптывали. А дома все хаты за тынами стояли, друг к дружке жались, ярками окапывались.

И в хатах тех на всю весну, зиму и осень оставались только старые, малые и жёны. Все вместе они траву косили, сено сушили, в стога-скирды складывали. Собирали грибы, солили их, мочили, сушили. Копали коренья, солили щавель, ягоды сушили и с мёдом квасили – запасали всё, чтоб на долгую зиму хватило и себе, и скотине. Жёны и дети также ловили рыбу, солили, сушили, вялили, сами не ели, на зиму берегли, когда мужья, сыновья и братья пригонят скот из степи. В те дни были празднества, отмечали вместе Великие Овсени и наедались досыта. Когда Радогощ приходил, ходили друг к другу в гости, на Коляду Солнечное Коло о восьми лучах носили, на Масленицу ели творог, пекли блины. А часто хлеба до весны недоставало, и жили пустым борщом, морковкой, петрушкой и корнями всякими, а какие горькие – в золе пекли. Кто подальше жил – курей держал, а кто с краю, держать боялись. И собаки у них были такие, что не гавкали, и кони не ржали, скотина не ревела. Даже животина понимала, что тихо себя надо вести, а то враг злой услышит, придёт. Песню кто затянет – старшие цыкают, потому, как та песня может Лихо накликать, а за Лихом Диво-Дивное увяжется, а за ним и враг кровожадный.

Так до первых снегов таились, а когда снега на крыши падали, покрывали леса и овраги, тогда радовались люди – до весны уже не придут враги! И охотники отправлялись в лес выслеживать зверя дикого – косулю, птицу какую, а может и кабана дикого или рыбу подо льдом уснувшую. Привезут охотники еланя забитого, снимут кожу, каждый возьмёт свою часть, а остальное – для всех людей, кто хочет. Нарежут мясо тонко – да на мороз, а оно за день, если мороз крепкий, вымерзнет, высохнет и долго держится. Ставили Пращуры ледники глубокие, набивали их свежим снегом, крыли соломой, и лёд держался до самой осени, и летом там хранили свежее мясо. Вокруг ледников бегали псы, охраняя хозяйское добро от злых людей и диких зверей. За службу свою получали добрый корм, чтоб могли в ночи выдержать холод. За ледниками стояли стога соломы и сена, псы прятались в них в лютые морозы. А когда, заявлялись волки и лисы, из стогов выскакивали, гавкали, и хозяин выходил с пикой или секирой. Так жили Пращуры, и всё время на страже были. Как-то раз по весне примчались гонцы с полудня и поведали, что на землю Киверецкую Ромы напали, людей похватали, царя их Достовала в полон взяли, вместе с царицой Живой в Ромею далёкую увезли.

Осталась Кивереччина одна, без царя, разбитая, разграбленная, и просит царя Дида-Маха, чтоб он её к себе принял. Поглядел Дид-Мах с воза на гонцов киверецких и сказал: «Так и быть, идите! Гоните скотину на земли наши, живите мирно, не злобитесь, не сварьтесь, а мы вас Обиде не отдадим»! Пришла Кивереччина чуть живая – настрадалась, наголодалась, всего боится, всего опасается, будто лань, мысливцами загнанная. И кинул Дид-Мах клич собраться всем царям и князьям, а где Родами живут старейшинам-родичам и воеводам отважным. И сказал им Мах: «Братья-Цари, Князья и Воеводы с Родичами! Прибежали к нам Киверцы и поведали страхи великие. Напали на них Ромы, побили, царя их Достовала с царицей Живой забрали. Осталась Кивереччина одна и прислала гонцов у нас защиты искать. Я принял их, как родню, потому что они такие же русичи, как и мы. А теперь, Цари, Князья, Воеводы и Родичи, прошу попить медов наших и поесть мяса, да помыслить всем вместе, отчего так случилось с Киверой и что делать дальше. Враги со всех сторон нападают, людей убивают, скот угоняют, а наши Роды отдельно живут, каждый сам по себе». Сели Цари и Князья во главе стола, а ниже их сели Воеводы и Старейшины-Родичи.

Стали есть-пить угощаться, а Цари с Князьями начали похваляться, как бились они прежде с врагами да как побеждали их всех до единого! Молчат Воеводы и Старейшины-Родичи, слушают, пьют и едят. И Мах тоже молчит. Когда ж гости стали мёд пить по пятому рогу, обозвался к ним Дид-Мах: «Что было когда-то, то прошло, Цари, те времена уже в буркунах-травах заплутали и сгинули, так что не осталось о них ни славы, ни памяти. А надо нам нынче мыслить, как войско единое собирать и как свою защиту создавать-будовать. Сколько можно от врагов по лесам да по балкам прятаться, сколько можно в опасеньи и страхе жить»? «Успеется про то толковать»! – отвечали Цари-Князья и опять за своё – меды крепкие пьют да старыми подвигами похваляются. Вскоре и вовсе упились – неведомо, что рекут, разоряются. Кликнул Дид-Мах своё войско, да те полки взял, что с Князьями-Царями приехали, и повел их в чистое поле, сказал, что к походу готовиться надо, освобождать земли киверецкие от врагов. Сам же тайно один полк назад отослал и велел ему настрого: «Кого пьяным в Стане увидите, того рубите нещадно! Кто не годен нынче е поле сражаться, недостоин и Царём-Князем зваться»!

Пошёл полк вспять и побил всех Царей-Князей, что во хмелю спать завалились. А было их всего сто да ещё пятьдесят Царей-Князей русских. Вернулся полк, доложил Маху исполненное, и Мах тут же отослал его в Киверецкую землю на разведывание, и велел раньше пяти месяцев не ворочаться. А сам повёл войско назад. Приехали в Стан, а там все перебитые. И сказал Мах: «Видите, что натворили Цари? Упились мёдами, а враги налетели и перебили их до единого»! Похоронил Дид-Мах Царей достойно в земле русской, а Племена их под свою руку взял. С тех пор укрепилась Русь намного и оборонялась от всех врагов. А полк тот, что на Дунай ушёл, через год воротился с добычей великою. А царя Достовала Ромы только через тридцать лет по старости домой отпустили, да и то в обмен на их пленников. А дети его так и не воротились с чужбины.

Сказание про царя Замаха

Во времена давние-прадавние, когда ещё Пращуры живы были, правил у них царь Замах, сын Свята. А Свят-царь был сыном царя Маха. А Мах был сыном царя Гура, который тоже был сыном царей русских. Так царь Замах, внук Махов, всех славян имел под рукой. И стали разные Роды и Племена от Замаха отделяться и селиться, чтоб быть отдельными. Созвал Замах всех царей и князей и спросил, кто согласен остаться под его рукой. И набралось больше половины согласных, а меньшая – несогласных. Велел тогда Замах сыну: «Неси мой меч! Буду с несогласными биться»! Засмеялись те: «Что ж ты один станешь против всех нас»? «Один, да ещё Боги со мной будут, те что славянам вместе жить повелели. И меч у меня не простой, а Меч-Кладенец, тот самый, что Перун с неба когда-то Пращурам кинул, и кто его имеет, побивает всех до единого»!

Встал Замах против отшельников и начал биться с ними, и сражались они так до самого вечера. Убил Замах нескольких насмерть, а остальные сказали: «Воистину ты силу имеешь божескую, значит, подчинимся тебе»! И велел Замах ставить с полудня своей земли деревянные города. «Ни с восхода, ни с захода не имеем мы сильных врагов, с полуночи Русь Сиверская помогает, а с полудня всегда приходят враги могучие и неведомые. Посему надо отгородиться от них». И стали Русы возводить города – великие грады и малые, городища и городки, и так сотворил Замах Русь Городищенскую, которая служила укрытием и защитой от всяких нежданных врагов. И пришли как-то к Замаху люди с полуденного захода и сказали: «От Волыни пришли мы, от Хорпов Горянских, от Карпат-горы и Дуная синего. Дед твой Мах всех славян до купы собрал, над всеми владычил и никому не давал спуску. Ты же о нас не радеешь, а Словены тебя и вовсе не слушаются».

Послал с ними Замах сына своего Замашко-царевича, чтобы ладу в тех землях дал и Словенов до купы пригорнул. Да пошла там война великая, и сгинул в ней Замашко-царевнч. А Словены окончательно отреклись от Русов и стали жить обособленно. Узнал про то Замах, разгневался, хотел другого сына послать – Борилу-царевича. Да сказали старые Родичи, что не годится посылать на смерть и другого сына. Ежели Замашко-царевича не послушались, то не станут слушать и Борилу Замаховича. И стали с тех пор Словены и Русы раздельными.

Сказание про Царя-пахаря

Когда Пращуры наши пастухами были, не было у них хлеба, не было проса, всё надо было у соседей выменивать. А когда хотели варева – лили в котлы воду, клали мясо, добавляли корешки всякие, крошили шавель и на огонь ставили. И такое варево каждый день ели. Ешё бабы ягоды собирали, грибы, морковку, катран, дикий лук и чеснок. Кончился как-то хлеб, и собрался царь со своими людьми к соседнему царю ехать, чтоб выменять жито на мясо и кожи. Приехал к соседу и видит – много народа вышло в поле, думал – его встречать, ан нет! Видит он, царь соседский Житняк ведёт волов, запрягает в плуг и своей рукой правит первую борозду от восхода к закату солнечному. Потом другие люди волов впрягают, борозды ведут, а за ними старики в белых рубахах по полю идут и зерно раскидывают. «Знаешь что, Житняк, дай мне за кожи и мясо зерна»! – решил царь.

Вернулся домой, приказал подать волов, воткнул в степную землю дубовый корень и погнал вперёд. Пошли волы, поднялась земля, за первой бороздой вторая легла, за ней третья, и так вспахал он целое поле. А когда полежала земля три дня, зачерствела, сыпаться стала, велел тогда царь пень разлапистый выкорчевать, привязал к волам и пошел боронить-ровнять землю. Глядели на то старые люди и головами покачивали: «Царь наш никак умом тронулся! И почто он землю дерёт, почто над ней издевается»? А царь землю разборонил, зерно стал сеять. А, посеявши, велел стеречь, чтоб ни птица, ни зверь какой не тронули.

Тут Сварог из тучи на землю глянул, увидел, что посев лежит, стал оглаживать свою длинную бороду, а Перун своим мечом-молнией разрубил тяжёлые тучи, и хлынул из них дождь благодатный. Полил-напоил он пашню, чтоб земля степная высохшая влагой насытилась. А потом выкатилась на небо одноколая колесница Хорса, и согрелась опять земля, распарилась. А через несколько дней зелень проклюнулась, крохотная, нежная, потянулась к Солнцу. И пошло жито расти, цвести, колоситься. А когда созрело, созвал царь всех своих баб, чтоб колосья рвали, жито венили, жито венили – в снопы складывали, в снопы складывали – на ток везли, на ток везли – молотили, молотили – зерно веяли.

А когда свеяли зерно, растёрли между двух камней на муку и сделали хлеб. И стали хвалить люди царя своего, и Орайком его прозвали, и принесли ему первую поляницу. И сказал Орай царь: «Первый хлеб Богам дайте, потому, как они его нам растили, дождями поливали, солнцем согревали, ветрами обвевали, от Лиха избавляли»! И восславили люди богов, и принесли им первую требу новым хлебом. А потом разделили на всех, и каждому достался кусок – и старому, и малому. И с тех пор стали Пращуры работать в поле, и от голода больше не пухли, и кореньями горькими не питались. Восславим и мы царя Орая, ежели б не он, так и поныне зерна бы не знали и зимой лютой без хлеба и муки бедовали!

Сказание про Макодуна-Царя

Во времена давние, за которыми ещё древнейшие виднеются, а за ними такие, что и камень от тех времён разрушился, и земля с могильников осыпалась, в те самые древние времена, когда ещё и Комыри не приходили, жил-был в степях царь Макодун. И было у него множество скота, коней и овец, а слева от него за столом садилось две тысячи людей, да и то не все, потому как земля Макодунова простиралась от Донца и Дона до самого Днепра, и тем, кто с краю жил, пять дней надо было скакать, чтоб попасть на обед к царю, а другим и вовсе десять дней требовалось. И говорил царь: «Кто придет – садись, хлеба-соли дадим, платить не заставим. А кто не захочет с нами остаться, тому все пути-дороги свободны!»

И шли всякие люди к царю, садились справа за стол, как гости. А те, что слева сидели, все звались Макодунами. И когда царь садился за стол, служки несли ему целого зажаренного телёнка, от которого царь чоботным ножом отрезал лепший кусок. И приходил воин с мечом и щитом, а другой – с рогом, наполненным медом-сурьей. Натыкал царь на острие меча мясо, принимал рог с мёдом и вздымал к Даждьбогу, а воин брал щит и держал над столом, и говорил Макодун: «Благослови, Боже! Прими рог наш и степную еду, какую имеем, защити люд свой щитом и мечом от врагов всяческих! Слава тебе, Свароже! Слава тебе, Перуне! Слава тебе, Даждьбоже!» С этими словами Макодун выпивал рог и закусывал мясом. Люди трижды кричали «славу» богам, потом трижды славили царя, а затем уж садились есть-пить да бояна-спивака слушать.

Царь посылал Бояну серебряный рог меда, а когда тот выпивал и славил царя, Макодун просил Бояна рог оставить на память и спеть им думу про старовину. И Боян начинал так: «Слава богам нашим в небе, слава! И царю Макодуну слава! И Роду-Племени его, что Макодунами прозывается, слава! Было время, когда Русы звались Ойразами. Было время, когда правил ими Сварог. И в то время земля дрягнулась (землетрясение) и до воды пошла. И Сварог-царь на лодиях по морю бурному повел людей к полудню (на юг), и через три дня дошли до Великой Земли. И Сварог перед самым берегом своим трезубом великую рыбу из волн достал и сказал: „То есть знак от богов, что не исчезнуг Русы, и Сурья наша будет в небе сиять, и после тяжких времён в земле новой ещё лепшая жизнь настанет!“ И остался Русами Рыбный Януш править, а царь Сварог уплыл до Египету». Допел Боян песню, поблагодарили его люди. А тут пришёл знавец гилочный – тот, кто лозу ведает. Поднял он два прута, покрутил ими, потом встал лицом к полудню и закричал: «Гей, царь Макодун, скачи к полудню! Уводит враг наших людей в рабство-отрочество! Скачи, не медли, и настигнешь врага завтра утром на восходе Солнца великого!»

Вскочил царь Макодун: «Люди мои, сыны Солнца нашего, садитесь на коней борзых и всю ночь неустанно скачите к полудню!» Помчались Макодуны, всю ночь скакали, а рано утром увидели в степи Греков с людьми, пленёнными и стадами угнанными. Налетели они на Греков, разбили их, а Русов освободили. Вернулись назад и сели за столы царские доедать-допивать. Вышли вперёд волынщики и громко заиграли на волынках, прославляя царя Макодуна и его храброе воинство. И так всё время на Руси было – то мир, то война, то другая. И каждый раз Русы за вольность свою сражались, хотя и любили жить мирно.

Комментарий

Отмеченные Сказы донесли до нас очень интересные сведения о наших пращурах. В древности был край Пращурский, который звался Русиною, и был он богатый и славный. Однажды Русы землю ту оставили и пошли прочь. А ушли наши Пращуры искать медовые речки и кисельные берега, где хлеб прямо с неба падает – бери и ешь, и люди там не стареют, и дети не умирают. Вообщем пошли в землю обетованную, но к сожалению, не нашли они той земли, а свою счастливую Русину оставили. Нет нигде такой земли, по которой текли бы молочные реки с кисельными берегами! И стали Пращуры жить, как все, – с хищными зверями и людьми бороться, сражаться за пастбища, за реки свои, за живот и здравие.

Во времена давние ходили Пращуры по степям. Стада гоняли, в телегах жили, и всё добро на возу – и жена с детьми, и всё добро – скотина в степи – овцы, коровы, лошади. Водили скот по степям на травы, заботились о ягнятах и жеребятах. Встанут у реки, поедят-попьют, скот напоят, переночуют, а на Зорьке Утренней дальше едут, в другие места, где трава сочнее и вода чище, где цветов больше. Было время, когда ещё и Комыри не приходили, то земля Русов простиралась от Донца и Дона до самого Днепра, и тем, кто с краю жил, пять дней надо было скакать, чтоб попасть на обед к царю, а другим и вовсе десять дней требовалось (про Комырей см. третий раздел).

Были Русы не только в степях, но использовали и леса для укрытия и защиты от врагов. Пшеницы сначала не сеяли, а меняли на мясо, кожи, сало и овечью шерсть. И жили они просто, но счастливо. Собирали щавель дикий в поле, искали катран – корень сладкий да жёлтых петушков листья зубчатые. Тем и жили, молоко пили, по праздникам мясо ели и горя большого не ведали. Потом стали люди землю пахать, стали зёрна сажать и научились хлебопашеству. Горох стали сеять, чечевицу, фасоль и бобовину всякую. А потом лук степной и чеснок на огородах своих выращивали. И стало людям, что есть кроме молока, масла и сухого творога.

При царе Замахе стали ставить с полудня своей земли деревянные города, так как сильные враги были на юге, а с полуночи Русь Сиверская помогала. С полудня всегда приходили враги могучие и неведомые. И стали Русы возводить города – великие грады и малые, городища и городки, и так сотворил Замах Русь Городищенскую. Замах был внуком Маха, который жил в VI веке до н.э., следовательно, Русь Городищенская была создана не позднее V века до н.э. на Северном Донце в лесах дубовых (см. седьмой раздел). По «Велесовой книге» с VII века до н.э. у Русов существовало государственное объединение Русколань от Карпат до Кавказа. По-видимому, восточные границы Русколани и защищала Русь Городищенская, состоявшая из укрепленных городов-крепостей.

Если говорить о нравственных качествах, то Русы друг другу говорили лишь правду, никто не лгал, старых слушались, дедов уважали, баб почитали, детей стерегли, жён защищали и помогали слабым. В простоте жили, о чистоте заботились, зла не знали друг к другу и зависти.

Пращуры Богов славили, и Боги давали им добра всякого, для жизни необходимого. Но и лишнего не давали Боги, потому как от лишнего человек изводится, от лишнего жена портится, сыны гуляют, работать бросают, дочки расходятся по чужим людям, и от лишнего человек остается один сам с собой, всем лишний. Эти сведения подтверждают данные «Велесовой книги» об отношении Русов к Богам. Они их славили, ничего не просили. Как представляется, через прославление Богов Русы и получили дополнительное имя Славные, а потом и Славяне.

И пришёл как то к Русам купец чужедальний, стал показывать им золото-серебро, предлагать в обмен на кожи, сало, мясо говяжее и овчину. И стали друг другу Русы завидовать – у кого уздечка краше или седло, и стали себя возвеличивать, а над другими смеяться. Исчезла прежняя простота, жизнь пошла какая-то другая, скучная. Так в спокойный уклад жизни пращуров чужаки внесли разлад и усобицу. И пошло то Зло по степи гулять, и по всей земле, где Прадеды жили, один царь восстал против другого. И был от того один убыток: скотину поели, посевы вытолкли, горшки – и те побили. И пошло ещё большее помрачение, в полях – запустение, на скот падёж, меж соседями – междоусобицы. И пришёл и напал на них враг лютый, привёл его купец чужедальний. Судя по всему, соседние чужие народы воспользовались усобицей между Русами и роешили их поработить. И побил тот враг Пращуров и потеряли Пращуры всё, что имели, и долго длились годы рабства-отрочества, пока не собралась Русь воедино и не смогла отразить врага. Очень важный момент – раздор, смуту и вражду в общество Русов внесли купцы чужедальные, что вызвало междоусобицу, принесло смерть многим и потерю единства.

В Сказах переданы сведения о том, как Пращуры наши Царей хоронили, о погребенье великом царском. Вырывали люди могилу большую, в земле хоромы складывали из дерева, камнями вокруг обустраивали. Речь явно идет о срубной археологической культуре, которая сложилась к 1500 г. до н. э. Положат Царя в могилу в убранстве, а с ним и коней его добрых, и воинов, вместе павших, и слуг его верных. А с ним вместе и жену его, что сама на себя наложила руки, перед санями царскими убиваючисъ, чтоб вместе с ним ехать в край дальний, где стоит Рай-Ирий. А чтоб было чем заплатить перевозчику, клали горшок с червонцами, с серебром и мелкою медью. А чтоб ни в чём не нуждался царь на Том Свете, клали ему мяса, сухого творога, зерна и с плачем закрывали могилу ту. Насыпали над ней великий курган, чтоб не добрался до могилы зверь дикий, и чтоб не тронула чужая злая рука.

А после похорон собирались Русы на Раду, чтобы обсудить, как дальше жить без царя? Значит, у Русов был коллективный орган – Рада, на котором совместно народ принимал решения. Из «Велесовой книги» известно также, что у Русов было Вече. Это было позднее тех времен, о которых идет речь в Сказах. Вечевое правление началось в VIII веке до н.э. и продолжалось по «Велесовой книге» 15 веков: «Как избирали наши старцы князей и управлялись так через Веча пятнадцать веков и собирались на них, чтобы судить о всяком отклонении и управлялись так Отцы. И благо это-то мы потеряли из-за Хазар».

Хочется отметить еще несколько важных моментов, связанных с жизнью древних Русов. Первое, прадеды не умели времена считать, а кто умел, тот за давностью позабыл. Было это в те времена, когда полудень не там был, и когда в небе два Месяца было: луна Месяц – время обращения вокруг Земли 29,5 суток, и луна Фатта – время обращения 13 суток. А теперь, как мы знаем и видим, одна луна только по небу ходит. Гибель луны Фатты произошла 13 тыс. лет назад. Падение осолков луны на Землю и вызвало большой катаклизм на планете – реальный потоп на Земле. Второе, грамота была невеликая – что надо, на чурку резали, и того для дела хватало. Это свидетельствует, что грамотность у Русов была с древнейших времен.

Пращуры жили долго, правили у них цари, в том числе Замах, сын Свята. А Свят-царь был сыном царя Маха. А Мах был сыном царя Гура, который тоже был сыном царей русских. Подчеркиваем, что цари были РУССКИЕ. Причем народ русский уцелел, не изчез, как прочие. Много было в степях народов, да мало от них потом осталось.

Продолжение...
Tags: История
Subscribe

Posts from This Journal “История” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments